Что делать

16. Дело антипартийной левотроцкисткой правобухаринской группы

Поскольку Железин почувствовал со стороны Закусаринцев серьёзную угрозу своему месту, он понял, что с этим явлением надо как-то бороться. Самое неприятное для него было то, что делегаты партийной конференции, которых он сам собирал по области и настоятельно рекомендовал как делегатов, предали его - проголосовали тайно за Закусарина и его команду. Если бы не заранее принятые меры по правильному подведению итогов голосования, шёл бы Алик Железин на работу в какой-нибудь главк. И это - в лучшем случае. А в худшем - припомнили бы ему однопартийцы голод и тысячи смертей от голода ни в чём не повинных крестьян.

Вернувшись с партийного съезда уже в статусе кандидата в члены ЦК ВКП (б), Железин пригласил к себе Чекистова. В тёплой дружественной беседе за стаканом чая Железин как бы невзначай сказал:

- Мы с Иосифом Виссарионовичем вот также после съезда партии сидели в его кабинете и пили чай. Тогда Иосиф Виссарионович спросил меня: «Алик! А что твои бухаринцы и троцкисты: повинились перед партией, а исправились ли? Не ложное ли это было покаяние? Не плетут ли они за нашими с тобой спинами нити нового заговора? Все эти Бухарины, Зиновьевы, а у тебя Закусарины... Точно ли они не враги?» Что я мог ответить на этот вопрос товарища Сталина? - Железин сделал паузу, встал из-за стола и прошёлся вдоль него несколько раз. - Я сказал, что не могу на этот вопрос ответить ни утвердительно, ни отрицательно. Товарищ Сталин мне на это заметил: «Не теряй бдительности, Железин».

Был ли такой разговор у Железина со Сталиным или не был, история умалчивает. Только Чекистов ничего не сказал, но на заметку, сказанное ему, взял. После того, как на партийной конференции Закусаринцы потерпели полное фиаско, они были сняты со всех постов в партийных органах. Но так как все они были старыми большевиками и пользовались авторитетом у глуповцев - сталинуповцев, то было решено отправить их на партийную работу.

Николай Нидвораевич Закусарин возглавил редакцию областной газеты «Известия Глуповского совета». Для него эта работа была не вновь, поскольку он был членом редколлегии газеты «Правда» с ноября 1917 года по начало 20-х годов. В 1923 году он был направлен в Глуповский обком партии на работу секретаря по идеологии, и, надо сказать, направлен был на работу с подачи правых - Бухарина, Каменева и Зиновьева. Им нужны были свои люди в партийных организациях. Задача простая и понятная - Сталин сформировал партийный аппарат, подчинённый и преданный ему, аппарат, который имел льготы и привилегии, но и отвечал головой за преданность вождю. В этой ситуации оппозиции необходимо были бороться с этой силой теми же способами - через партийный аппарат.

Секретарь по идеологии Николай Нидвораевич Закусарин в отличие от Железина был человеком с университетским образованием, хорошо разбирающийся в марксистской теории, автор нескольких работ в этой части, среди которых выделялась брошюра «Мировая революция и марксизм». В этой брошюре Закусарин убедительно доказывал, что мировая революция неизбежно наступит, но её ускорение произойдёт только в условиях, когда возглавлять это движение будет коммунистическая партия. Надо сказать, что эта брошюра легла в основу деятельности коминтерна, и на основе некоторых её положений СССР тратил огромные средства на работу коминтерна по подготовке мировой революции.

Николай Нидвораевич Закусарин на должности секретаря по идеологии Глуповского обкома партии не задержался, его взяла к себе в заместители Зойка Три Нагана, после смерти которой Закусарин стал председателем облисполкома. Тут он попытался избавиться от железинских ставленников вокруг себя, но сделать это было сложно. Как только Закусарин прилюдно демонстрировал непригодность кого-либо из аппарата к работе, его глупость и невежество, Железин заявлял, что «мы ведь университетов на кончали», поэтому виновного посылали в Москву на повышение квалификации, после чего этот человек возвращался обратно в Глуповскую область, но уже на более высокий пост.

Так что Закусарин волей-неволей способствовал упрочнению Железина и его кадров. Конечно, под обаяние его личности попали партийцы их аппарата и особенно на местах - в парткомах предприятий и организаций. Он стал пользоваться большой популярностью в среде простых партийцев, поскольку его выступления на различных митингах были яркими и зажигательными.

Чекистов всё это учёл и организовал сбор компромата на Закусарина. Он понимал, что наговоры и доносы здесь не помогут, нужны факты. Прежде всего, сотрудники ГлупНКВД собрали информацию обо всех встречах Закусарина с теми, кто был осуждён по делу «промглуппартии» Анимикусова. Таких встреч было не очень много, но они были.

Далее были изучены поездки Закусарина за границу. Они также были - в составе различных делегаций Закусарин выезжал в Турцию и Болгарию. Мало, но заграничные поездки были.

Поскольку для обвинений во враждебной деятельности этого было явно мало, сотрудники НКВД внимательно изучали то, что читал Закусарин. Наряду со стандартным набором партийных газет и журналов, он читал книги и журналы на английском и французском языках, поскольку знал эти языки в совершенстве. Это было подозрительно, но не наказуемо.

Тогда Чекистов вызвал к себе сотрудников, занимающихся делом Закусарина, и дал им указание:

- Напрягите свои извилины! Прочитайте всё, что написал Закусарин или сказал. Поднимите все стенограммы и найдите там что-нибудь. И одновременно с этим фиксируйте всё, что он сказал - в редакции, в столовой, в туалете на горшке... Фиксируйте всё!

Работа велась, а результатов не было. Один из сотрудников НКВД, скрытый бухаринец, сообщил Закусарину о слежке и тот был предельно осторожен и не допускал двусмысленных речей.

Железин не торопил Чекистова, он понимал, что если и надо будет бить Закусарина, то только так, чтобы стереть Закусарина с лица земли. Повода бить не было.

Прошло несколько лет, как на счастье Железина и Чекистова в Ленинграде застрелили Кирова. Выстрел пришёлся очень кстати. Простую бытовую драму было выгодно превратить в драму политическую. Николаев стал законспирированным эсером, а его рукой водили недобитые оппозиционеры, как пауки плетущие нити заговора по всему СССР. Славные советские чекисты начали распутывать эти нити, которые, что вполне естественно, привели в город Сталинупов к Закусарину.

Прежде, чем арестовать Закусарина, Чекистов зашёл с угрюмым видом к Железину:

- Есть основания предполагать, что в наши ряды проникли враги.

- Объясни!

- Как мне сообщили из Москвы, многие изобличённые враги народа указывают на то, что в Сталинупове есть глубоко законспирированная ячейка и левотроцкистской партийной вредительской организации и правооппортунистической бухаринско-зиновьевской организации. Она так глубоко законспирирована, что в Москве враги ни одной фамилии глуповских врагов вспомнить и назвать не могут.

Чекистов сделал паузу, ожидая реакцию Железина. Железин, понимая всю важность и историчность момента, также не спешил развивать тему. В кабинете мирно тикали часы, отчаянно билась в окно муха, наверняка подосланная вредителями в кабинет советского и партийного руководителя Глуповской области и Сталинупова. Железин первым прервал молчание:

- Какие есть мысли у советских чекистов по этому поводу?

- Мы считаем, что во главе Сталинуповских врагов стоит кто-то из крупных партийных руководителей области. Подозрения, как это не прискорбно звучит, падают на товарища Закусарина Николая Нидвораевича.

- А может быть, он нам вовсе и не товарищ? – Явно наигранно волнуясь, спросил Железин. - Сколько раз партия указывала ему на его ошибки, а он продолжал их делать! Может быть, это не были ошибки? Может быть - это была сознательная деятельность? Тогда всё становится ясно и вы, наши чекисты, не ошибаетесь в ваших подозрениях. Думаю, что вам надо тщательно изучить эту версию.

- Разрешите арестовать Закусарина и приступить к его допросу?

Железин, как бы в раздумье, походил по кабинету, заложив руки за спину, затем повернулся к Чекистову и с глубоким огорчением в голосе заявил:

- Придётся арестовать! Ведь если он будет на свободе, он может в ходе следствия много вреда натворить, если он, конечно, враг народа... В конце концов, когда он был молодым революционером он сидел в царской тюрьме и проводил это время, по его словам, с пользой для партии - учился, думал. Пусть в тюрьме вспомнит молодость и принесёт партии очередную пользу.

Дело было решено, в ту же ночь Закусарин был арестован и допрошен с пристрастием. Примерно неделю он от всего отказывался и грозил следователям, что позвонит лично товарищу Сталину, который его хорошо знает и за него заступится, и что всех истязателей, которые нарушают социалистическую законность, примерно накажут. Но, в конце концов, он не выдержал пыток и истязаний, признался во всём и вместе со следователями сформировал список своей антипартийной и антисоветской группы. Поскольку надо было как-то красиво назвать эту вредительскую организацию, то сам Закусарин предложил назвать её «Левоправотроцкистская бухаринская группа». Не смотря на абсолютную бессмысленность этого названия, оно было следователями с благодарностью принято.

Всего по делу левоправотроцкистской бухаринской группы было привлечено около 70 обвиняемых. Все они судом были изобличены в измене Сталинупову, вредительской деятельности и в шпионской деятельности в пользу Антарктики. Последнее, шпионаж в пользу Антарктики, объясняется очень просто. Уже с размахом шли процессы о шпионах и вредителях по всей стране - известные партийные и хозяйственные руководители, военачальники и дипломаты признавались в шпионаже в пользу Японии, Америки, Англии и Германии. Вскрывались самые законспирированные шпионские сети. Но глуповским следователям хотелось ещё большего размаха, поэтому они обратились к политической карте мира в поисках самой большой страны мира, в пользу которой антипарийная группа могла бы шпионить, и увидели на ней, что самую большую площадь на земле после СССР занимает страна с названием «Антарктида». В шпионаже в пользу Антарктиды все обвиняемые во главе с Закусариным охотно согласились, поскольку были всё-таки людьми образованными и надеялись, что на суде выявится абсурдность этого обвинения.

В материалах следствия, в частности, говорилось о том, что организовал шпионскую сеть в Глупове некто Королевский Пингвин. Как заявил на следствии Закусарин, Королевский Пингвин долгое время (лет десять) находился в квартире Закусарина, где и занимался организацией шпионажа и диверсий в пользу монархической Антарктиды. В квартире Николая Закусарина в Глупове-Сталинупове действительно лет десять стояло чучело Королевского пингвина, которое оказалось у него в конце 20-х годов после очередной реквизиции имущества у какого-то бывшего дворянина. Чучело пришло в негодность из-за злобного характера закусаринской таксы, и было сдано горничной Закусарина в краеведческий музей. Все, кто так или иначе был связан с этим чучелом, оказались участниками этой бандитской «Левоправотроцкистской бухаринской группы», в том числе и горничная, которая в материалах следствия была названа связной.

Поскольку пингвин был королевским, то в материалах следствия по делу «Левоправотроцкистской бухаринской группы» Антарктида называлась монархией, которая вынашивала планы по захвату Советского союза.

Во время открытого судебного процесса, на который допускались только избранные и отобранные, все подсудимые признали себя виновными и рассказали о чудовищных планах захвата империалистической Антарктидой Советского Союза. Оказывается, жители этой монархии, пингвины, планировали прокопать туннель из своей кровавой монархии в свободный Советский Союз, который по совместным расчётам пингвинов и членов «Левоправотроцкистской бухаринской группы» должен был выйти аккурат в центр Сталинупова.

Судебная коллегия, в отличие от следователей и прокуроров, состояла из людей с университетским образованием и понимала всю глупость версии следствия и сформулированных обвинений, но поставленную задачу понимала и решала её так, как было определено. Решающую роль, конечно, сыграли собственные признания обвиняемых - каждый утверждал, что признаётся в преступной связи с Королевским пингвином, чётком выполнении его преступных указаний и вредительстве. Именно они подкладывали крыс и мышей в тесто на хлебозаводе, подпиливали по ночам подпорки линии электропередач и пытались заклинаниями портить погоду и насылать порчу на урожай.

«Признание - царица доказательств»! Поэтому в начале судебного разбирательства суд опросил каждого обвиняемого - признаёт ли он себя виновным? Все с радостью согласились, кроме заведующего краеведческим музеем, который отказался признать свою вину и начал было говорить очень горячо и страстно о том, что его письменное признание было вырвано под пытками, но судья его прервал. Сразу же в судебном заседании был объявлен перерыв на час, после чего на повторный вопрос судьи к заведующему краеведческим музеем о том, признаёт ли он себя виновным, заведующий, который за прошедший час, надо думать, раскаялся в своём поведении, а потому сидел, закрывая лицо чёрным платком, молча кивнул головой. Всё остальное время процесса он так себя и вёл - молчал и только кивал головой в знак согласия со всеми обвинениями, а многие присутствующие на суде глуповцы отметили про себя, что заведующий краеведческим музеем за тот самый час перерыва заметно изменился - стал выше ростом, толще, успел перекрасить волосы, сбрить бороду и поменять одежду.

Суд длился почти месяц. По всей Глуповской области и в самом городе Сталинупове каждый день - с утра до вечера, - проходили митинги возмущённых трудящихся. На эти митинги глуповцы выходили с плакатами:

«Позор участникам Левоправотроцкистской бухаринской группы!», «Бешенным псам Антарктической монархии - смерть!», «Предателей и шпионов - к расстрелу!», «Все как один поддерживаем Чекистова и чекистов!», «Пашем и сеем на зло врагу», «Нет туннелю Левоправотроцкистской бухаринской группы!», «Доколе?», «Сплотимся вокруг родной партии и её верного сына - Железина!».

На каждом митинге был один и тот же порядок вступлений: первый секретарь обкома (горкома, райкома, парткома, цехкома и т.п. - в зависимости от уровня митинга), председатель облисполкома (горисполкома, райисполкома, директор завода, начальник цеха и т.п.), комсомолка - активистка, старый рабочий - большевик, передовая колхозница, учёный (артист, библиотекарь, писарь или инженер), пионерка и кто-нибудь из старшей группы детского сада. Все, конечно же, единодушно, «как и весь глуповский народ», осуждали преступников - закусаринцев и требовали их расстрела. Правда, на одном из митингов одна из передовых колхозниц так расчувствовалась и разгорячилась в своих обвинениях, что потребовала посадить всех закусаринцев на кол, чтобы другим было не повадно, но в стенограмме митинга эту фразу замарали и заменили на требование «расстрелять»!

Все глуповские газеты пестрели одними и теми же репортажами из зала суда и гневными письмами жителей Глуповской области в адрес выявленных глуповскими чекистами врагов народа.

Сталинолуповская судебная коллегия не могла не прислушаться к гласу народа и приговорила всех членов «левоправотроцкистской бухаринской группы» к высшей мере наказания - расстрелу, а в частном определении дала указание замарать в книжках по истории родного края фамилии участников «Левоправотроцкистской бухаринской группы», а портреты Закусарина замазать чернилами. В каждой школе Сталинупова и Глуповской области ученики всех классов старательно исполняли решение суда, выискивая в тексте написанные учителями на классной доске фамилии и замазывая их чернилами. Имена и отчества почему-то замазывать не стали, поскольку в решении суда об этом ничего не было сказано. Поэтому долгое время после процесса ученик мог прочитать в учебнике по истории родного края, например, такую фразу: «в это время на помощь глуповским большевикам из Москвы прибыл видный теоретик и организатор Николай Нидвораевич …...., который сразу же приступил к творческой и созидательной работе на благо всего глуповского народа».

Закусарина и всех его подельников быстренько расстреляли, родственников осуждённых сослали в лагеря, как членов семьи изменников Родины.

После расправы с верхушкой оппозиции Алик Железин достал из своего сейфа списки Угодяева тех, кто на конференциях голосовал против него и передал Чекистову со словами:

- А вот списки шпионов и врагов народа. Они сами признаются в этом, стоит только их слегка поприжать. Займитесь ими.

Чекистов ими занялся и все закусаринцы, скрытые живоглотцкисты и прочие оппозиционеры были выявлены, расстреляны или сосланы в лагеря.

Имущество всех врагов конфисковали, а в их квартиры заселили тех глуповцев, которые активно сотрудничали со следствием. Остальные глуповцы, не будь дураками, поняли, как можно решить квартирный вопрос, и начали строчить доносы друг на друга.

На стене здания НКВД по Глуповской области был закреплён ящик «Для писем и заявлений», содержимое которого каждый вечер доставлялось в специально созданный в НКВД отдел по работе с заявлениями трудящихся. Доносов было столь много, что последующие годы, которые ознаменовались, как и предполагал Сталин, обострением классовой борьбы, запомнились ростом выявленных врагов народа. Вот данные из справки, которую я получил в ответ на свой запрос в Глуповский архив Комитета государственной безопасности.

В 1929 году было выявлено 123 врага народа по Глуповской области,
в 1930 году - 431 человек,
в 1931 году - 821 человек,
в 1932 году — 1534 человека
в 1933 году — 1999 человек,
в 1934 году — 2234 человека,
в 1935 году — 2789 человек, из них 89 приговорены к расстрелу,
в 1936 году — 3450 человек, из них 497 приговорены к расстрелу,
в 1937 году — 4490 человек, из которых 619 человека приговорено к расстрелу,
в 1938 году — 11293 человека, из которых 3784 человека приговорено к расстрелу.

17. Убийство Железина

К началу удивительных и невероятных материалов "Дальнейшей истории одного города".

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).