Что делать

24. Финская война в Сталинупове

Как известно из советских учебников истории, в 1939 году белофинские войска, провоцируемые фашистской военщиной, устроили провокации на советско-финской границе в районе Сестрорецка с целью вызвать со стороны Советского союза нападение на Финляндию. Советское правительство поддалось на провокацию и СССР напал на Финляндию. Финляндия того только и ждала, чтобы СССР её агрессивным замыслам нанёс сокрушительный удар. Увы, нанести молниеносный и сокрушительный удар не получилось! Советские войска оказались не готовы к ведению современной войны, и завязли на первых же километрах финской территории, тем более – неожиданно разразилась зима, а советские солдаты, воюющие на финском фронте, были одеты в осеннее обмундирование.

О войне вслух особо не рассуждали, но патриотический подъём охватил всю страну, в том числе и Сталинупов. Прежде всего, сталинуповцы провели серию митингов и манифестаций с лозунгами: «Остановить финских агрессоров!», «Красная армия всех сильней», «Долой контрреволюционных белофиннов!», «Все как один сплотимся вокруг партии!», «От нас не уйдёшь!».

От Сталинупова до Финляндии довольно далеко, но всем глуповцам очень хотелось принять участие в этой справедливой войне, о чём свидетельствовали письма, приходившие от граждан в самые разные инстанции, и резолюции, принимаемые на митингах. Первый секретарь Глуповского обкома партии Иринарх Феогностович Нежданов-Негаданов решил, что Глуповская область не может оставаться в стороне от этих событий и должна принять непосредственное участие в военных действиях, но как это сделать?

По этому вопросу в обкоме состоялось рабочее совещание с участием представителей Советской власти и силовых структур. Совершенно неожиданно появилось предложение провести «условную» финскую войну на территории Глуповской области. Поскольку Финляндия соседствует с Советским Союзом на Северо-западе, то и условная война с условными финнами должна была быть успешно проведена на Северо-западе Глуповской области в районе Лысой горы.

Все воодушевились, особенно командир Глуповского военного округа Филипп Никанорович Бухалов - известный в узких кругах Кремля герой гражданской войны, который прибыл в Глуповский военный округ после разгрома троцкистского заговора со стороны Камня. Именно он, отличаясь особой проницательностью, лично встретился со всеми старшими командирами округа и, глядя пронзительно в глаза, сразу же и определил – кто враг, а кто не враг. Все те, кого Бухалов определил врагами, немедленно арестовывались и после непродолжительного следствия признавались во всём. Очистив таким образом Глуповский военный округ от вражеского элемента, Бухалов оказался окружённым весьма поредевшим младшим командным составом, поскольку все члены старшего командного состава оказались врагами и были расстреляны, а в младшем командном составе были расстреляны ещё не все. Исключение составил Лев Станиславович Круглолицын, который во время глуповских репрессий в области вооружённых сил, проходил обучение в военной академии и про него все просто забыли. Военный со стажем, он поле академии вернулся в генеральском чине и возглавил штаб округа. Понимая, какая катастрофа постигла Глуповский военный округ, Лев Станиславович активно принялся за восстановление системы управления округом, пополняя вакантные должности молодыми офицерами.

Филиппу Никаноровичу Бухалову было уже за семьдесят, но поскольку он в Гражданскую воевал в армии Будённого и отвечал в ней за боеготовность тачанок, то уже в мирное время пользовался полным доверием советского министерства обороны. Он стал известным в СССР специалистом в области тачаночного боя, и его научные труды: «Тачанка как гроза империалистов» и «Тачанка против танка» снискали всеобщее уважение среди многих военных страны. Разве что Тухачевский, Уборевич и Блюхер в открытую заявляли, что все эти книги - «ерунда на постном масле, которой ещё можно было верить в двадцатые годы, но не теперь». Особенно их возмущало убедительное доказательство Бухаловым эффективности фланговых охватывающих ударов тачанками по танковым колоннам.

Тухачевский, Уборевич и Блюхер, как известно, создали антисоветскую военную организацию с целью убийства товарища Сталина и уничтожения Советской власти. Все они были расстреляны как изменники Родины. Во время суда им припомнили и их высказывания в адрес тачанок, поскольку суд признал игнорирование тачанок в Советской армии с их стороны, как вражескую диверсию. Филипп Никанорович выступал в этом суде как один из основных свидетелей.

После того, как было решено устроить «условную» войну на Северо-западе Глуповской области с «условными» финнами, Бухалов объявил о срочной мобилизации в условную Глуповскую первую армию. На все возражения Круглолицына о том, что надо разработать план ведения компании, продумать вопросы снабжения армии и маршруты её движения, Бухалов отмахивался:

- Ох уж мне эти очкарики из штаба! Да мы на одной только революционной сознательности добьёмся сокрушительной условной победы над условными финнами в условной войне! Но потери будут – на войне без них нельзя! Ты оставайся в Сталинупове на связи, а я пойду завоёвывать условную Финляндию. Жди!

Все сталинуповцы и глуповцы, включённые в мобилизационные планы, были в течение суток мобилизованы на боевые учения. Получив обмундирование и оружие, мобилизованные глуповцы отправились стройными рядами на Северо-запад Глуповской области, где их и ожидали условные финны. Поскольку мобилизационные планы не прорабатывались, Первая Глуповская армия была одета исключительно в осеннюю форму – только она и оказалась на складах, зимней ещё не было.

5 декабря, в день Советской Конституции вся Глуповская армия в полном составе построилась на центральной площади Сталинупова у мавзолея головы Железина. С зажигательными речами о том, как надо бить условного врага, к присутствующим обратились: первый секретарь обкома партии Иринарх Феогностович Нежданов-Негаданов, председатель Глуповского областного совета Рябинин, старенький ветеран Гражданской войны, фамилия которого напечатана неразборчиво, и комсомолка фрезеровщица механического завода Анастасия Бутылкина.

Зажёгшись от этих речей, Глуповская армия прокричала троекратное «ура!», по команде «на ле-во!» повернулась в разные стороны, и двинулась в разные стороны прочь из города. Молодым командирам стоило большого труда придать этому хаотическому движению единую направленность, объясняя, что команда «на ле-во!» означает, что надо было повернуться в сторону моста через Грязнушку. Эти усилия не прошли даром, армия нестройным шагом вышла из города и направилась к мосту.

Надо сказать, что в дальнейшем при команде «на ле-во!» глуповцы искали глазами мост через Грязнушку и поворачивали в его сторону вне зависимости от того – налево или направо от них находился этот мост. Но это так, к слову.

Отойдя на двести метров от Сталинупова, армия поспешила, было, к мосту, но Бухалов категорически запретил переходить реку, поставив поперёк моста первую попавшуюся на глаза корову и перегородив проход по нему. Забравшись на спину терпеливому животному, поддерживаемому, правда со всех сторон заместителями Бухалова, командарм закричал оторопевшим воякам:

- Вы что, сукины дети? - Кричал он, размахивая в запальчивости пистолетом. - И на войне будете, как девочки в чистеньких платьицах по мосту расхаживать? Условный противник условно разбомбил этот мост! Переправляйтесь чрез реку как можете, проявляя революционную смекалку. Паникёров и дезертиров расстреляю на месте по законам военного времени!

Устрашённые глуповцы бросились переправляться через Грязнушку вплавь. Повезло тем, кто отобрал силой у местных жителей лодки. Таковыми везунчиками оказались в основном мобилизованные в армию члены партхозактива среднего звена Глуповской области, именно они проявили настоящую революционную сознательность в этом деле, выйдя из переправы, не замочив ног. Все остальные глуповцы переправлялись, кто как мог — кто вплавь, кто, зацепившись за доску или бревно, кто — зацепившись за товарища. Сколачивать плоты Бухалов не давал – форсировать реку надо было за полчаса!

Потеряв в переправе всю технику и артиллерию, частично утопив ружья и почти все пулемёты, армия по приказу Бухалова выстроилась на другом берегу Грязнушки для осмотра. Тачанки, так любимые Бухаловым, также покоились на дне Грязнушки, а распряжённые из тачанок кони спокойно паслись на том берегу, отказавшись переплавляться вплавь через холодную реку. Бухалов, молодцом сидя на хромой кобыле, взятой для этого случая в соседнем колхозе в обмен на корову, объехал строй и поблагодарил глуповцев за первый подвиг:

- Молодцы, глуповцы! Так держать!

Глуповцы ответили нестройным «ура». Наступал вечер, и Бухаловым был отдан приказ об ужине и ночёвке прямо возле реки и бойцы принялись разводить костры для того, чтобы обсушиться и обогреться. Взводные подводили итоги переправы. Утонула десятая часть армии, а потери материальной части были почти полными. Уцелел только обоз штаба армии, в полном составе сохранились документы и вещи особистов (как и они сами) и личная материальная часть командарма, поскольку всё это вслед за Бухаловым было переправлено на другой берег по мосту. Поскольку на дне реки оказалась не только техника, но и продовольственные припасы, армии ужинать было нечем, да и варить еду можно было только в собственных котелках, поскольку кухни все покоились на дне Грязнушки.

Бухалов, плотно поужинав из даров, которые ему поднесли жители соседних деревень, и от щедрот своей души разделив эту трапезу со старшими командирами и политработниками, велел провести политические беседы с воинами.

Политработники, едва успев вытереть с губ жир от бухаловского ужина, тут же направились в свои подразделения вести политическую беседу и рисовать «Боевые листки» о доблестном форсировании Грязнушки. После этой беседы на голодный желудок промёрзшие насквозь мобилизованные глуповцы начали устраиваться на ночлег. Деревенские, будучи людьми бывалыми, сооружали для себя шалаши из веток сосен и елей, стелили на уже промерзлую землю ветки и, ложились спать. Городские, прижавшись друг к другу, пытались согреться на холодной земле под открытым небом.

Бухалов спал в походной генеральской палатке с печкой-буржуйкой. Его штабные поместились также в тёплых палатках на матрацах с подушками, укрывшись тёплыми шерстяными одеялами. Только особист не спал вместе со всеми — пол ночи он обходил в темноте шалаши кучки мёрзнувших и записывал все высказывания промёрзших голодных воинов 1-й Глуповской армии. А высказывания были и в адрес Бухалова, и в адрес этой проклятой жизни, и в адрес армейской службы. Некоторое недоумение вызвало у него высказывание одного бойца о том, что он «сыт этим по горло». Особист знал, что еды не было, но поскольку боец оказался (по его словам) сыт, записал его фамилию для того, чтобы объявить ему приказом по армии благодарность за смекалку – не ест, а сыт!

Записав полную тетрадь компромата почти на всю Глуповскую армию, особист отправился в палатку, где, завернувшись в шерстяное одеяло, с чувством выполненного долга заснул крепким сном.

На следующее утро особист был разбужен вместе со всеми штабными довольно рано – в восемь утра. Бухалов ещё спал. Позавтракав самым лучшим образом из всего, что оказалось в наличии в штабном обозе, он принялся писать рапорт о ночных разговорах. Бухалов всё ещё спал. Армия давно уже была на ногах и пыталась заглушить голод подручными средствами — кто был из деревенских, тот добывал в лесу или на берегу реки какую-то живность или коренья и, поджаривая их на костре, утолял голод. Городские в бессилии сидели рядом с ними и пытались насытиться ароматами, исходившими из котелков более приспособленных к жизни бойцов.

К полудню Бухалов проснулся, позавтракал и отдал распоряжение двигаться дальше на север по направлению к Финляндии.

- Уж мы этим супостатам финнам покажем, где раки зимуют! - Потирая руки в предвкушении новых боевых подвигов армии, говорил он.

Условия для совершения подвигов появились сразу же. Похода ухудшилась, заморосил мелкий противный дождь, и вся армия вновь промокла до нитки. Затем похолодало, пошёл снег, и мороз сковал все дороги льдом. Армия, одетая в осеннее обмундирование, стала замерзать, скользя и падая на льду. Бухалов в меховом тулупе мороза не чувствовал и требовал от командиров безусловного выполнения поставленной задачи — к вечеру подойти к северной границе Глуповской области и с ходу молодецким штурмом взять гору Лысую, где расположился условный противник. Для того чтобы глуповцы не отставали по дороге и не дезертировали, а такие случаи уже были, Бухалов велел особисту идти позади колонны и заносить в чёрный список всех, кто им попадётся, даже насмерть замёрзших, вязать их и складывать в телеги, специально позаимствованных для этой цели в соседних колхозах. К вечеру армия подошла к Лысой горе. Бухалов уже ждал армию сытый и слегка пьяный, по дороге пообедав в лесхозе пельменями из медвежатины и приняв по просьбе местного партийного руководства самогона местного производства, настоянного на убей-траве.

- Ну! Ведь можете, если захотите! - Закричал обрадованный Бухалов, увидев Первую Глуповскую армию, и дал команду с ходу брать Лысую.

В походе к Лысой горе армия потеряла ещё одну десятую часть своего состава и уже полностью потеряла всю материальную часть. Штурмовать даже условного противника без вооружения – это диверсия. Поэтому Бухалов послал своего адъютанта в лесхоз за возами струганных палок метровой длины. Палки были разной формы и степени кривизны, но при должном воображении, которого было предостаточно у Бухалова, каждая из них могла сойти за условные ружья.

Аналогичным образом были сооружены условные пушки и миномёты из брёвен разной длины. Степень вооружённости армии условным оружием впечатляла.

Бухалов, было, дал команду тачанкам обойти с флангов условного противника, сосредоточившегося на Лысой горе, и сходу атаковать его, но ему сообщили, что тачанок нет. Поэтому приказ был коротким:

- Ну, раз тачанок мы с собой не захватили, даже и не знаю, что делать! А давайте-ка так: с криком «ура» ворваться на вершину Лысой горы, уничтожить условного противника и водрузить на ней Красное знамя армии.

После утреннего дождя, сменившегося к середине дня заморозками, и последующим снегопадом, Лысая гора к вечеру решающего штурма представляла собой неприступную крепость. Вот если бы она была, к примеру, не Лысой горой, а какой иной, то штурмовавшим было бы за что уцепиться, карабкаясь ввысь – хоть за какой кустик! Но она не случайно звалась «Лысой» — на ней не было ни кустика, ни спасительного камушка. Армия скользила на обледеневших склонах и скатывалась вниз.

Генерал Бухалов вместе с комиссаром и своим штабом поднялся по противоположной пологой стороне горы на её вершину и оттуда кидался в наступавших снежками. Армия несла большие потери.

Темнело. Штурм захлёбывался с каждой атакой – только наступающие поднимались на пятьдесят метров вверх, только умудрялись зацепиться за какой-нибудь уступ, как тут же получали по морде снежком, лично запущенным меткой генеральской рукой.

После того, как Бухалов с командой отбили очередную атаку армии, генеарл сверху закричал:

- Ну что, сукины дети? Воевать не умеете! Вот ужо я спущусь вниз и всех вас перепорю, а кого и под трибунал пущу! Чтобы ещё засветло взяли Лысую гору – условный оплот условных белофиннов!

Тогда командиры и политруки в испуге собрали атакующих перед последним и решающим штурмом на митинг, на котором рассказали:
- о международном положении,
- о коварстве белофиннов, которые вынудили советское правительство начать операцию по принуждению агрессора к миру на его территории,
- о задачах советского народа в свете решений последнего Пленума ЦК,
после чего воодушевлённые глуповцы бросились на последний решающий штурм Лысой.

Правда во время этого митинга группа наиболее сообразительных глуповцев тайно от своего командования скрылась в темноте и, под снежной пеленой начавшейся метели, обошла Лысую, взобралась незамеченными на вершину с пологого склона, и, услышав снизу команду армии в атаку, неожиданно набросилась сзади на генерала Бухалова и его команду, и столкнула их вниз.

Часть штабистов при скатывании вниз получила переломы ног, рук и шей, о чём в армии никто особенно и не жалел. Ко всеобщему сожалению всей армии генерал Бухалов остался цел и невредим. Дело в том, что он был одет в валенки на тёплые шерстяные носки, в меховые генеральские шаровары, на нём был тулуп из медвежьего меха, и плотная шапка-ушанка. Поэтому, скатываясь вниз, он больше походил на перекати-поле, чем на боевого генерала. Отряхнувшись внизу от снега, Бухалов поздравил окружающее пространство с успешным штурмом и, найденный впотьмах адъютантом и другими не покалеченными штабными офицерами, объявил о завершении учений и демобилизации армии. Ему подкатили сани, на которых он отправился в лесхоз, поскольку директор лесхоза уже два раза посылал сообщить генералу о наличии в печи зайца, которого совершенно случайно перед штуром Лысой подстрелили работники лесхоза. Известно при этом, что зайца разделывал и фаршировал лично сын директора лесхоза, призванный в Первую Глуповскую армию по мобилизации. Естественно, что делал он это в то время, когда вся остальная армия безуспешно штурмовала Лысую гору.

На вопрос директора лесхоза о том, как прошли учения, генерал Бухалов ответил, потирая с мороза слегка озябшие руки:

- Молодцы у нас глуповцы! Проявляя массовый героизм, не взирая ни на какие многочисленные трудности, с успехом справились с поставленной задачей, наголову разгромив условных финнов! Да что мы всё о деле и о деле? А дай-ка мне, дружище, водки, а то я продрог весь!

Другая часть 1-й Глуповской армии как могла возвращалась по домам, будучи отмобилизованной приказом Бухалова. Ближайшая железнодорожная станция была забита озябшим воинством до отказу — в тесноте, да не в обиде. Поскольку маленькое здание станции не могло вместить всех желающих, часть бывших бойцов разбрелась по окрестностям, просясь «бога ради» на ночлег у местных крестьян. Некоторая часть их, так и не нашла приют. Наиболее приспособленные создали некие подобия шалашей или землянок, но существенная часть войска из городских чиновников, технической и гуманитарной интеллигенции приспособиться не смогла и помёрзла в эту ночь так основательно, что не только потеряла работоспособность, но и вообще в скором времени померла.

Подводя итоги учения, главный Глуповский военный комиссар привёл неутешительные цифры - треть армии погибла в ходе учения, а материальной части нанесён непоправимый ущерб. Эти итоги были подведены через неделю после окончания учений, но генерал Бухалов на следующее же утро после окончания учений отбил Будённому и Ворошилову телеграмму следующего содержания:

«Учения 1-й Глуповской армии, проведённые по директиве и мудрому указанию тов.Сталина блестяще завершены. Армия, ведомая именем Сталина, продемонстрировала сплочённость, умение преодолевать препятствия и лишения. Условные белофинны бежали в панике от наших доблестных солдат. Недюжинные способности продемонстрировали в ходе учения Ворошиловские стрелки. Выяснилось, что глуповцы готовы по первому приказанию советского руководства вступить в бой с любым врагом и разбить его, как и сказано в Уставе Красной армии, на его территории. С коммунистическим приветом — командующий армией генерал Бухалов!»

Через день после этой телеграммы из Кремля пришло указание о награждении генерала Бухалова орденом Боевого Красного знамени и командованию армии предписывалось подать в Кремль списки для награждения отличившихся. Отличились, конечно, работники штаба, комиссар, особисты и сын директора лесхоза. Они и получили награды. Круглолицын, конечно, послал в Москву в штаб Красной Армии сводку о потерях, после чего Бухалов получил из Кремля строгое указание — разобраться с причинами таких катастрофических результатов и доложить. В панике Бухалов собрал совещание, на котором обсуждался только один вопрос: что делать? Всё молчали, Круглолицын хотел было заговорить о том, что всё произошедшее есть результат личной глупости Бухалова, но тут главный особист армии улыбнулся, и достал из портфеля толстенную тетрадь со своими записями, которые он делал в ходе условной войны с финнами на территории Глуповской области:

- Потери вызваны наличием среди Глуповцев шпионов, предателей и заговорщиков. Их имена известны, доказательства вины собраны. Можете так и ответить в Москву.

И процесс пошёл. Все глуповцы, кто имел неосторожность как либо высказаться в этом походе не то, что в сторону партии и правительства, Бухалова и командиров, даже в сторону плохой погоды, типа: «ну и погодка, чтоб её!», арестовывались по ночам и признавались в том, что они были шпионами, диверсантами и просто вредителями. В ходе этих допросов и последующих приговоров выяснилось, что примерно треть всех глуповцев, участвовавших в учениях, были врагами народа. Именно их козни и привели к таким потерям среди материальной части и живой силы. В таких обстоятельствах со всей очевидностью перед партийным и советским руководством Глуповской области проявился весь героизм подвига, совершённого простыми глуповцами, не попавшими в число врагов народа.

Лучшего примера успешного партийного руководства массами, пожалуй, было не найти, поэтому в Кремль потекли многочисленные предложения о награждении участников похода новыми наградами, что и было сделано в ответ.

В самом Глупове на предприятиях, в организациях, в университете и институтах, в колхозах и совхозах, и даже в детских садах и яслях проводились многочисленные встречи с избранными участниками условной войны с финнами, которые рассказывали на встрече о героизме совершённого ими подвига и хвастались медалями и орденами, полученными за свои подвиги.

Поэты писали песни, композиторы сочиняли музыку, детские хоры исполняли песни о подвигах воинов Первой Глуповской армии. Было написано несколько романов и повестей, которые были включены в школьную программу для изучения. В местном драматическом театре долгие годы шла пьеса «Штурм Лысой». В этой пьесе главный герой, секретарь райкома партии, призванный на сборы, становился комиссаром батальона. В него влюбляется санитарка Катя, которая в штатской жизни была кухаркой в колхозной столовой. По ходу пьесы Катя становилась всё более политически грамотной и любовь между ними разгоралась в костре политических лозунгов и борьбе с многочисленными врагами народа. Враги народа уничтожали материальную часть, организовывали дождь и мороз, убивали честный бойцов. Но при штурме Лысой их предательство открывалось полностью, они были арестованны, а комиссар, раненный, но не убитый, признавался в любви Кате и товарищу Сталину. Перед завершением пьесы после поцелуя и признаний в любви, на сцене вдруг появлялся Сталин, и покуривая трубку, вдохнув жизнь в комиссара лёгким прикосновением руки, обращаясь к залу говорил:

- Я не сомневался в том, что Глуповцы окажутся верными делу Ленина. Верной дорогой идёте, товарищи!

Под бурные продолжительные аплодисменты занавес опускался.

По многочисленным просьбам трудящихся, высказанных на митингах и в коллективных письмах, Первая Глуповская армия была переименована в Первую Особую Глуповскую армию. В приказе об этом, подготовленном в Москве, была допущена опечатка, благодаря которой полное название армии, вошедшее в историю, было таким: «Первая Особо Глупая Армия». Исправлять ошибку в Глупове побоялись, и между собой для обозначения армии использовали аббревиатуру: ПОГА.

Как утверждали глуповские историки советского периода, по-видимому, убоявшись успехов ПОГА, которая в любой момент могла быть переброшена на финской фронт, представители финского правительства в 1940 году и заключили с СССР мирный договор, в соответствии с которым часть территории Финляндии отошла к Советскому Союзу.

Простые глуповцы понимали, что произойдёт с ними – «если завтра война», но молчали.

25. Изот Феофанович Нежданов и Сталинупов в начале 1941 года

К началу удивительных и невероятных материалов "Дальнейшей истории одного города".

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).