Что делать

25. Изот Феофанович Нежданов и Сталинупов в начале 1941 года


Первый секретарь Глуповского обкома ВКП (б) Иринарх Феогностович Нежданов-Негаданов, как и обещал сам себе и Чекистову, за несколько лет своего управления областью организовал процесс выявления врагов народа так, что ими стали ровно ¼ часть жителей Глуповской области, как и следовало из закона Сталина - арифметической прогрессии, выведенным самим Иринархом Феогностовичем. Очень помогла в этом Глупо-Финская война 1939 – 1940 года, после которой почти половина Первой Особо Глуповской Армии по данным Глуповского НКВД оказалась трусами, паникёрами и предателями.

В начале 1941 года Иринарх Феогностович был приглашён в ЦК ВКП (б) РСФСР (а тогда Глуповская область входила в РСФСР) секретарём по общим вопросам, где рьяно начал выявлять 1/3 жителей, которые по его мнению являются врагами, поскольку это со всей очевидностью вытекало из открытого им лично закона Сталина - арифметической прогрессии. Это не всем понравилось, особенно москвичам, поэтому он был переведён на хозяйственную работу в какое-то министерство, где его след и потерялся для истории.

На смену Иринарху Феогностовичу первым секретарём Глуповского обкома ВКП (б) был избран Изот Феофанович Нежданов. Выбор Нежданова определялся не его особыми талантами руководителя, а исключительно хозяйственными интересами области – все документы, печати и даже табличку на двери кабинета первого секретаря можно было переделать «малой кровью» - надпись «И.Ф.Нежданов-Негаданов» легко было превратить в надпись «И.Ф.Нежданов», только стерев вторую часть фамилии предшественника – «Негаданов». Так и сделали, а о достигнутой таким образом экономии доложили в Москву в Кремль.

Изот Феофанович сразу после Конференции, на которой был единогласно выбран, пропал из поля зрения партийно-хозяйственного актива.

Несколько дней он приезжал утром на работу в служебном автомобиле, входил в кабинет, где проводил всё рабочее время до двенадцати ночи, после чего возвращался на квартиру. Никого не вызывал, никого не отчитывал, никого не увольнял. Его видели лишь секретарь-делопроизводитель Ниночка и шеф-повар обкомовской столовой Визигов, который приносил в положенное время в кабинет первого секретаря завтрак, обед и ужин. На вопросы работников обкома и иных деятелей партийно-хозяйственного актива области и города Визигов молчал, а секретарь Ниночка недоумённо пожимала плечами:

- Что делает, что делает? Наверно, бумаги изучает. Я откуда знаю - что делает? Он меня не вызывает, только утром здоровается и вечером прощается.

Жизнь в Сталинупове замерла в испуге. Глуповцы строили предположения - одно хуже другого. Один профессор кафедры «Высшей математики» ГлупГУ с карандашом в руке убедительно доказывал, что новый секретарь обкома ВКП (б) придумал в развитие идей своего предшественника Иринарха Феогностовича новый закон – «закон Сталина - геометрической прогрессии», в соответствии с которым количество врагов народа в Сталинупове будет увеличиваться не в арифметической прогрессии, а в геометрической. Сейчас Нежданов якобы сидит и выполняет последние вычисления о том, в какой последовательности производить аресты.

Через две недели мучительного ожидания хоть каких-то указаний от первого секретаря обкома, сотрудники обкома решили разъяснить ситуацию и послали к первому на «разведку» секретаря по идеологии Бумажкина. Когда в одно прекрасное, но пасмурное правда, утро Бумажкин робко постучал в дверь первого, то из-за двери послышался спокойный голос Нежданова:

- Да, да?

Троекратно перекрестившись, секретарь по идеологии открыл дверь в кабинет и вошёл. За столом сидел Нежданов в военном кителе в окружении телефонов, расставленных кругом по столу, на поверхности которого не было ни одной бумажки, и сложив на пузике коротенькие ручки, внимательно смотрел не вошедшего.

- Вызывали, Изот Феофанович? - Спросил Бумажкин.

Нежданов удивился, и энергично отрицательно покачав головой, сказал:

- Нет, не вызывал!

- Значит, всё Ниночка перепутала, Изот Феофанович, - продолжил Бумажкин. - А я на всякий случай захватил с собой план идеологической работы по Глуповской области на год. Не посмотрите?

Нежданов неуверенно посмотрел на Бумажкина и сказал:

- Ну, давай... Посмотрю.

Надо сказать, что Изот Феофанович ко всем обращался на «ты». Бумажкин протянул отпечатанный на пишущей машинке План и, стоя у стола, ждал когда Изот Феофанович предложит ему сесть. Изот Феофанович такого предложения не сделал, а нацепив на нос очки, внимательно читал План.

- Дело плохо, - подумал Бумажкин, - даже сесть не пригласил. Значит, будет бить...

Втянув голову в плечи, он с трепетом ждал, пока Нежданов прочтёт документ.

- Вот сволочи, - думал он про своих партийных соратников, - меня на заклание послали. Сейчас снимет очки, да как даст перцу! А что он знает? Может про баньку нашу с девчонками знает? Вроде никому не говорили, все свои... Да и девчонки пуганные - из семей врагов народа, сдать не могли... А может - узнал про то, как я заставляю секретарей райкомов привозить мне пакеты со всякой всячиной? Так ведь это и другие секретари делают и даже некоторые заведующие отделов обкома... Или он всех решил того - к ногтю?!

Чем дольше читал План идеологической работы Нежданов, тем больше грехов за собой вспоминал Бумажкин.

- Наверное, - похолодело в груди у Бумажкина, - он узнал о том, что моя любовница дочь попа! Всё! Пропала моя головушка!

Нежданов отложил План, снял с носа очки и простым ясным взглядом посмотрел в глаза Бумажкину:

- Прочитал.

Воцарилась тишина. Нежданов смотрел, не мигая, в глаза Бумажкину, а Бумажкин, вытянувшись по струнке, смотрел сверху вниз в глаза Нежданову, пытаясь разглядеть эмоции и настроение начальника. Глаза Нежданова излучали простоту и невинность годовалого ребёнка, наевшегося только что манной каши и наделавшего в штаны.

Поиграв в гляделки минут пять, Бумажкин решил нарушить затянувшуюся паузу:

- Ну как?

- Что: «как»?

- Пойдёт?

- Куда?

- Я имею в виду: план пойдёт для исполнения, как Вы, Изот Феофанович, думаете?

Изот Феофанович несколько минут подумал, а затем ответил:

- Я думаю, что план пойдёт для исполнения.

- Спасибо! Не могли бы Вы тогда утвердить его. Вот здесь в верхнем правом углу. Подпись Вашу, будьте так добры...

Нежданов подписал там, где лежал указательный палец Бумажкина и вопросительно взглянул на секретаря по идеологии. Бумажкин положил утверждённый план в папку для бумаг и, осмелев, обратился к Нежданову:

- Какие будут указания, Изот Феофанович?

- Указания? - Удивился Нежданов. - Указания... - Он задумался на несколько минут. - Исполняйте план, который подошёл для исполнения. Вот такие будут указания!

- Спасибо, Изот Феофанович! Разрешите идти?

- Разрешаю идти!

Бумажкин, как на крыльях, выпорхнул из кабинета и аккуратно закрыл за собой дверь - пронесло! Секретарь Ниночка испытующе глядела на него. Поняв немой вопрос, который содержался в этом взгляде, Бумажкин одобряюще кивнул головой и радостно заявил:

- Всё нормально... Думаю, что всё будет нормально! - И, выждав паузу, закатив глаза к потолку, заявил далее. - Но какой человек! Какой человек! Человечище! Да!.. Как во всё вникает, а? Это подумать только - как вникает!

И, проникшись удивлением тому, «как вникает» Первый, он вышел из приёмной. В коридоре, нервно прохаживаясь в разных направлениях, как бы случайно оказавшись вместе, находились все секретари обкома партии. Увидев живого и невредимого Бумажкина, все тотчас же подбежали к нему с одним вопросом:

- Ну как?

Бумажкин, выдержав театральную паузу, глубоко вдохнув воздух в грудь и медленно выдохнув, произнёс:

- План утвердил. Вопросы не задавал, недостатки не искал, претензий не предъявлял. Сказал - работайте над планом. Всё.

Конечно же, тут же посыпались вопросы: «а как встретил, а как сидел, а как смотрел, а что говорил, а как подписывал, а что ещё сказал, а про меня ничего не сказал, а настроение – как? И т.п.». Бумажкин терпеливо отвечал на все вопросы, понимая, что они задаются не из праздного любопытства, а исключительно из производственного интереса.

В этот день из обкомовских к Первому больше никто не заходил - собирались с духом. Под вечер к Первому секретарю приехал начальник управления НКВД по Сталинупову и Глуповской области Яиребов (он продвинулся по службе после разоблачений шпионов и вредителей во время войны Глуповской области с Финляндией). Он привёз на подпись Первому несколько десятков протоколов заседания тройки по делам вредителей и врагов народа и попросил Ниночку доложить первому о своём приходе. Ниночка зашла к Нежданову и доложила:

- К Вам начальник управления НКВД по Сталинупову и Глуповской области Яиребов. Просить?

- Просите.

Яиребов вошёл и, коротко объяснив, в чём дело, передал на подпись Нежданову пачку протоколов.

- Подписать надо здесь, - и Яиребов указал, где должна стоять подпись первого секретаря.

Нежданов, не читая содержание протоколов, поставил десяток требуемых подписей, что означало расстрел десятка глуповцев, и заплакал. Протерев глаза рукавом кителя, он шмыгнул носом и вопросительно посмотрел на Яиребова. Яиребов, помявшись, решил завести разговор.

- Ну как Вам на новом месте, Изот Феофанович?

- На новом месте?

- Ну да. Вы ведь к нам приехали с Кавказа? От перемены климата не страдаете?

- От перемены климата я не страдаю.

- А супруга Ваша как переезд перенесла - без проблем?

- Супруга моя переезд перенесла без проблем.

- Очень хорошо! Наш город раньше назывался Глуповым, а теперь называется Сталинупов. Название области, правда, решили оставить прежним - Глуповская область. А вот столица области теперь носит новое революционное название. По-моему, это здорово! А Вы как думаете?

- Я думаю, что это - здорово.

- Правда? - Сделал вид, что удивился Яиребов. - Очень радостно слышать это. А как Вам город, его достопримечательности? Или Вы с супругой их ещё не посмотрели?

- Мы с супругой их ещё не посмотрели.

- Тогда давайте - я Вам их покажу? Завтра с утра, часам к десяти подкачу к Вашему дому свой автомобиль, и организую экскурсию по городу... У меня как раз на допросе один краевед сидит из университета, так пока мы его в Сибирь не послали, пусть расскажет историю города Глупова.

- Пусть расскажет историю Глупова, - согласился Нежданов, и добавил далее, - пока в Сибирь не послали.

На следующее утро первый секретарь Глуповского обкома партии И.Ф.Нежданов вместе с супругой в сопровождении Яиребова и его супруги в автомобиле НКВД делали прогулку по городу, а экскурсию проводил местный краевед, у которого из-за выбитых на допросах передних зубов очень презабавно получалось произносить разные слова. Не смотря на это, экскурсия получилась очень интересной, хотя Нежданов с супругой часто смеялись над шепелявыми словами краеведа. По окончании экскурсии Яиребов пригласил чету Неждановых отобедать в ресторан, из которого по этому случаю были вытолканы взашей все посетители. Экскурсовод, вопреки его ожиданиям, вновь был препровождён на нары, и впоследствии на допросах ему выбили почти все остальные зубы, после чего, как враг народа, по 58-й статье он отбыл в Сибирь в лагеря.

Обед Нежданову понравился и он с супругой после этого обеда крепко подружился с семьёй Яиребова. Они часто вместе выезжали за город, отдыхали на обкомовской даче, жарили шашлыки.

При И.Ф.Нежданове партийно-хозяйственным чиновникам Сталинупова и Глуповской области жилось спокойно - он со всеми соглашался, подписывал все бумаги, выступал на всех митингах, где это было нужно, зачитывая те бумаги, которые ему готовил аппарат. Пожалуй, время правления Нежданова можно было бы отнести к золотому веку Глуповской жизни, если бы не одно обстоятельство - шёл 1941 год. После раздела Польши, часть её территории вошла в состав СССР, также как и бывшие земли Российской империи - Ингерманландия, независимые после гражданской войны прибалтийские республики, - добровольно вошли в братский союз республик СССР. Особой радости от такого добровольного воссоединения прибалты не испытывали, за что самые нерадостные из них были выселены из своих хуторов и отправлены в Сибирь. Что сегодня не говорили бы прибалтийские историки, списки высылавшихся готовили не оккупанты, а сами же прибалты - активисты из местных.

Город Глупов географически находится в самой середине треугольника Москва - Берлин – Будапешт. После славной победы Сталина над Финляндией, когда стало очевидным, что победить любого противника Советский Союз в состоянии, но, правда, исключительно с помощью огромных потерь собственного народа, в Кремле призадумались над ближайшим будущим. Война с Германией была близка. Народу в Советском Союзе было много, часть из которого была зарезервирована в ГУЛАГе, а другая пока ещё резвилась на свободе. Поэтому войну с Германией мы непременно выиграем, но вот - сколько советских людей погибнет в этой войне, было совсем не безразлично - хотелось бы, чтобы как можно меньше.

Гитлер к началу лета 1941 года придвинул к границам СССР мощную военную группировку. При этом он послал Сталину секретную шифрограмму такого содержания: «Готовлюсь к нападению на Англию. Для маскировки нападения все свои войска концентрирую у ваших границ. А потом как по Англии жахну!»

Сталину эта шифрограмма понравилась, и он ответил Гитлеру другой секретной шифрограммой: «Понял. Для того чтобы окончательно запутать Англию, выдвигаю к германской границе свои войска. Так Черчилль окончательно поверит в наступающую между нами войну, расслабится, а вы как по нему жахнете!»

Гитлер ответил сверхсекретной шифрограммой: «А то!»

Через Глупов в направлении германской границы стали двигаться эшелоны с военными частями, вооружением и припасами. Глуповский обком партии принял активное участие в этом процессе, поскольку пропускные способности областных железных дорог оказались весьма слабыми. Обком постановил – в первую очередь пропускать воинские эшелоны, затем эшелоны с боеприпасами, а затем – эшелоны с оружием. Такая логика продвижения эшелонов на Запад обосновывалась марксистско-ленинским учением, сформулированным тов.Сталиным – «наши люди преодолеют любые преграды, побьют врага, если партия скажет, даже голыми руками». Поэтому к границе были направлены люди с голыми руками, а затем уже вслед за ними отправлялось оружие и боеприпасы.

К середине июня 1941 года вокруг советско-германской границы в той её части, которая примыкала к Глуповской области, были сосредоточены примерно равные военные группировки с одной только разницей – германские войска вооружённые и обеспеченные боеприпасами, а советские войска и их вооружение находились в разных местах области – войска на западе, боеприпасы в середине, а оружие – на востоке области.

20 июня на территорию Глуповской области перебежало сразу несколько немецких солдат и даже младших офицеров, которые заявили о том, что войска получили приказ о начале войны Германии с Советским союзом и дружно называли дату – ночь с 21 на 22 июня сего года. Такая впечатляющая провокация со стороны сил, желающих нарушить дружбу между германским и советским народом, так разозлила всех сотрудников Глуповского НКВД, что было решено этих перебежчиков не слушать, а сразу же отправить этапом в ГУЛАГ. 21-го утром отдельным вагоном все они были оправлены из Глупова в сторону Москвы и следы их в истории потерялись.

В ночь с 21 на 22 июня Сталинупов, как и все города Советского Союза, спал. Не спал, разве что, Яиребов со товарищами - искоренял врагов народа на Глуповской земле. Яиребов оказался замечательным организатором и за последний год создал в Глуповской области несколько лагерей особого назначения, где арестованные враги народа занимались строительством подземной дороги в сторону границы с Германией - мирный план советского правительства допускал и возможность ответа на нападение агрессора через подземные туннели. До границы оставалось ещё каких-нибудь 300 км.

В конце 30-х годов через Глуповскую область проходила эшелонированная линия обороны с множеством ДЗОТов и ДОТов, развитой системой траншей и сообщений. Но к середине 40-го года правительство решило в знак проявления дружеских отношений к германскому народу срыть все укрепления и взорвать все ДОТы и ДЗОТы. Нежданов, как и все партийцы Глупова, от всей души поддержал это начинание правительства и зэки глуповских лагерей уничтожали все укрепления, которые до них построили другие зэки.

Поскольку Глуповская промышленность не представляла особого интереса с позиций военных стратегий, фашистские самолёты, поднявшиеся в воздух ранним утром 22 июня, пролетели всю область, сбросив бомбы разве что на воинские эшелоны с боеприпасами, и разбомбив все аэродромы на глуповской земле.

В Глуповской области началась война и мобилизация. Часть предприятий вывозилась в Сибирь, часть пыталась работать. Чётких распоряжений не было, более того, все распоряжения были противоречащими друг другу - Изот Феофанович Нежданов подписывал все приказы и распоряжения, которые готовили секретари обкома партии, не согласовывая их друг с другом. Если, например, Бумажкин, как секретарь по идеологии приносил приказ под названием «Ни шагу назад!», в котором жёстко указывалось на то, что всем надо оставаться на своих местах, не разводить панику и бить врага на его территории, то секретарь по промышленности, через пять минут после Бумажкина, приносил на подпись Изоту Феофановичу другой приказ - под названием «Все предприятия и организации эвакуируются в Сибирь!» В этом приказе следовало всем без паники демонтировать оборудование и имущество и организованными колоннами двигаться на Восток за Грязнушку. Оба приказа Изот Феофанович подписывал, после чего вопросительно глядел в глаза секретарю, мол, всё ли в порядке?

Сотрудники НКВД во главе с Яиребовым отобрали у военных последние боеприпасы и отправились в лагеря особого назначения, где расстреляли всех заключённых, невзирая на пол, возраст и статьи, по которым они отбывали наказание, поскольку эти заключённые по определению могли перейти на службу к фашистам. Впоследствии за эту операцию Яиребов был награждён медалью «За отвагу».

Фашистские танки уже через неделю после начала войны вклинились в пределы Глуповской области. Оборона не была своевременно создана, командующие войсками и многие командиры в момент начала войны находились в отпусках и в возникшей суматохе не знали, где находятся их части. Солдаты и младший офицерский состав как могли - разворачивали наступление на врага, поскольку Директива из ставки Верховного главнокомандующего была именно такой. Их вооружение при этом находилось в эшелонах позади основных сил, а боеприпасы были уничтожены во время первой же авиационной атаки. На каждые десять солдат Красной армии в Глуповской области приходилось по одной винтовке и пять патронов. В этой ситуации полной анархии тряхнул стариной генерал Бухалов, который принялся за формирование Первой Особо Глуповской Армии так, как это делалось в Глупо-Финскую войну. Не дождавшись окончательного формирования армии в целом, Бухалов возглавил уже сформированные полки, реквизировал из местного Музея революции две тачанки, и повёл полки во фланги фашистских танковых колонн, спокойно ползших по пыльным глуповским дорогам в направлении Глупова. Обойдя фашистские танки и зайдя к ним в тыл в районе бывшей Вихляевки, а теперь – в районе Пути к коммунизму, Бухалов построил полки и две тачанки в одну линию, и обратился к войску с пламенной речью:

- Сынки! Вы меня знаете. Я с Буденным Царицын брал. Ох, как я его брал! А теперь давайте возьмём эти металлические коробки, которые ползут по нашей славной земле и расчехвостим их к чёрту! За мной, сынки!

Вытащив из кобуры старый маузер, Бухалов дал команду тачанкам двинуться вплотную к последним танкам и «уничтожить их прицельным огнём пулемётов», а сам повёл полки вслед за тачанками - добивать раненых фашистов прикладами, штыками и просто палками, поскольку у большей части солдат не оказалось ничего, кроме палок.

Фашистские танкисты примерно пять минут находились в замешательстве – завоевав Европу, они никогда не встречали такого, чтобы на их танки с громким криком «Ура!» двигались тачанки и безоружные люди с палками. Командир полка решил, было, что это – хитрый манёвр глуповцев, некая приманка, и уже хотел дать команду разворачиваться обратно в Германию, но, на всякий случай дал команду пальнуть из танков по наступающим. Танки дали по одному залпу и в ПОГА не осталось ни одной тачанки. Да и бойцы этой армии, ведомые вперёд Бухаловым, почти все погибли от выстрелов, либо были раздавлены гусеницами фашистских танков. С большим трудом ординарцы Бухалова оттащили его в сторону и свалили в сточную канаву, где присыпали ветками – он всё порывался с кулаками «набить морду этим мерзавцам – фашистам!» Танки прошли мимо канавы, не услышав ругательства в свой адрес со стороны присыпанного грязью генерала Филиппа Никаноровича Бухалова. В результате этой атаки погибла почти вся армия – только Бухалов, поцарапанный ветками засохшего боярышника, и его окружение спаслись в этой неравной битве. Когда танки проехали, Бухалов со штабом вышли из канавы, отряхнулись, зашли за холм, где их ждали штабные автомобили и личная генеральская кухня. Там, расстелив на траве брезент, выпили по стакану водки "за победу", покушали «на скорую руку», и отправились в Сталинупов докладывать о разгроме фашистских войск.

Некоторые бойцы армии, спасшиеся бегством, пытались было бежать за автомобилями штаба, но отстали и смогли пробиться к своим только через несколько месяцев, пробираясь через деревни, занятые фашистами. Некоторые из них остались в лесах и создали партизанские отряды. О самой битве советские историки старались не вспоминать, а если и упоминали, то примерно так: «отчаянно сражаясь с превосходившими силами врага, Первая Особо Глуповская Армия героически погибла, не доходя двух километров до Пути к коммунизму, задержав продвижение противника вглубь территории Глуповской области на несколько часов. Это дало возможность советскому командованию подтянуть резервы и организовать оборону Сталинупова. Только самоотверженными действиями работников штаба армии удалось спасти тяжело раненного генерала Филиппа Никаноровича Бухалова и знамя армии».

Всё только начиналось.

26. Блокада Сталинупова

К началу удивительных и невероятных материалов "Дальнейшей истории одного города".

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).