Что делать

33. Главный рисовод области

Изяслав Феофанович Незнаев оказался очень демократичным руководителем области. Глуповцы, как водится, очень его любили – любили потому, что он руководитель. И при этом придумывали ему множество добродетелей, которыми он не обладал. Правда, следует отметить, что он весьма часто в отличие от предшественников, выходил в народ - выезжал в поля во время посевной, выезжал в поля во время жатв, заезжал в цеха заводов и комбинатов, заглядывал в художественные мастерские и лекционные аудитории университета, выезжал в поля, когда их занесло снегом и т.п. Более того, как это ни странно, он очень не любил кабинетной работы. Все его предшественники отдавали бумаготворчеству и документоплетению основную часть жизни. Даже Нежданов, совершенно не понимавший роль бумаг и документов в деле строительства коммунистического общества, не дававший никому никаких самостоятельных указаний, всегда сидел в своём кабинете за пустым столом, ожидая, что ему принесут документы на подпись. Он их внимательно читал, после чего обязательно подписывал, не внося никаких изменений. А Незнаев, чёрт знает почему! совершенно пренебрежительно относился к работе в кабинете.

Придёт, бывало в свой кабинет, и ну - стучать в нетерпении пальцами по столу. Постучит этак минут с десять-пятнадцать, после чего вдруг зовёт своего помощника и говорит ему:

- Давай-ка, машину к подъезду. Поеду в Старохолмский район, посмотрю, что там у них с горохом. Да Старохолмского секретаря предупреди, чтобы отчёт держал!

Приедет он в этот разнесчастный Старохолмский район через час, а уже у шлагбаума, перекрывающим въезд в город, его уже ждут первый секретарь райкома партии, первый секретарь райкома комсомола, председатель райисполкома, председатель райсовета и председатель райкома профсоюзов.

Поздоровается он с каждым за руку, товарищем назовёт, ласково глянет и спросит так, по-дружески:

- А как тут у вас, товарищи, дела обстоят с горохом? Показывайте!

Все рассаживаются по машинам, первый секретарь райкома садится в автомобиль к Самому, и начинают изучать гороховый вопрос в отдельно взятом районе. Поизучав вопрос до обеда, группа отправлялась в какой-нибудь гостевой домик, домик лесничего или рыбнадзора, в санаторий, наконец, где в тесном дружеском кругу обедали. При этом и выпивали водки, как не выпивать? Партийное руководство, оно ведь без водки никак! Настоящий коммунист при должности как пионерскую клятву с первых же дней освобождённой работы в аппарате учил наизусть фразу: «Кто водку не пьёт, тот Родину продаст!» Но при Изяславе Феофановиче излишеств в смысле водки никаких не было – ну, максимум по триста грамм выпьют за столом и всё. За работу, товарищи!

Один недостаток был у Изяслава Феофановича – он всё знал. Не было в окружающем мире такого, о чём бы не знал Первый секретарь Глуповского обкома КПСС Незнаев. Но не в том смысле, что он был ясновидящим и мог точно сказать председателю колхоза - где в каком овраге и стогу сена доярка его колхоза Татьяна обнимается с механизатором Фёдором. Нет. У него были знания другого, так сказать, руководящего масштаба. Он знал: почему всё происходит, кто виноват и что делать. В этом смысле извечные российские сомнения, составляющие суть загадочной русской души («кто виноват и что делать»), ему были не известны. Решения он принимал сразу и безо всяких колебаний именно потому, что всё знал.

Если он, например, выезжал в какой-нибудь дальний колхоз, где шла пахота, он, вытащив из багажника автомашины резиновые сапоги, одевал их и смело шёл в только что пропаханную борозду, тыкал в неё свежесломанной веточкой ольхи, внимательно разглядывал глубину пахоты, после чего замечал:

- Глубоко пашет! Так плуг сломает, да и земли в два раза меньше вспашет. Надо пахать не так глубоко. И топлива экономия выйдет – на круг по шесть с половиной литра!

И никакие объяснения агрономов и механизаторов не помогут – пошлёт он агронома к чёртовой матери, и заставит при нём изменить глубину пахоты, а механизатору просто кепку на нос без объяснений натянет, после чего, с удовлетворением стряхнёт грязь с рук и скажет:

- Вот то-то!

Или зайдёт в мастерскую художника, когда тот работает над батальным полотном «Оборона Сталинупова», обойдёт полотно вокруг, похвалит художника, а потом заметит:

- А что это у тебя, братец, за чёрное пятно вот тут в небушке?

- Это ворона.

- Ну, кто ж так ворону рисует? Где ж тебя так ворон рисовать учили?! Это не ворона, а дырка. А ну, дай сюда кисточку. Где тут у тебя краски?

И пририсует вороне клюв, крылья и лапки. Подумав, воткнёт для правдоподобности вороне в клюв полукруглый кусок сыра.

- Вот теперь – похоже на оборону Сталинупова. И ворона на ворону похожа!

И совсем его не смущает, что оживлённая его рукой ворона в том масштабе, который сложился у художника на картине, соответствует по своим размерам фашистскому бомбардировщику. И у зрителя создаётся впечатление, что этим сыром она торопится протаранить фашистского асса. Главное – правда жизни. А сыр в клюве у вороны, потому что так ещё Крылов написал.

Тех, кто пытался с ним спорить, сразу же посылал к чёртовой матери, но никого в тюрьмы не сажал и врагами народа не называл. Глуповцы могли теперь не особенно бояться того, что где-то кто-то анонимку на них настрочит, если что не так сказать. Анонимки-то были, только дела по анонимкам не возбуждали – так, проверят негласно, и пришьют к анонимке записку, мол, не подтвердилась! Но в личное дело и анонимку, и справку всё же вкладывали – а вдруг, пригодится?

Чувствовал себя Изот Феофанович хозяином области, да вот Пауков мешал. Авторитет у Паукова был необычайно высок. В середине 50-х он опубликовал свои мемуары, где скромно описывал свои выдающиеся подвиги в Великой Отечественной Войне. Из них выходило, что если бы не он, да ещё один полководец, некто Г.К.Жуков, война была бы проиграна. Но его выдающийся талант позволил освободить и Глуповскую область, и пол Европы. Другую половину Европы освободил Жуков, также как и оставшуюся часть оккупированной территории СССР.

Пауков, конечно, не вмешивался в партийно-хозяйственные дела области, занимался себе своим округом, жил себе припеваючи с негласной женой и никого не трогал. Но как член Бюро Глуповского обкома КПСС присутствовал на заседаниях бюро и, надо сказать, его слово всегда было решающим. Незнаев почувствовал, что Пауков, в случае чего, может и его от должности Первого секретаря освободить. Тут очень кстати Незнаев вспомнил, что когда он вместе с Пауковым избавлялся от всемогущего Яиребова, последний в пьяном состоянии сказал Паукову: «У меня на тебя, Константин Григорьевич, есть большая такая папка. А в этой папке, например, написано, сколько и в каких количествах ты награбил … золотых изделий, изделий из серебра, картин и скульптур…» Возглавлял КГБ после Яиребова старый приятель Незнаева Бумажкин, бывший секретарь обкома по идеологии, человек совершенно безобидный, хороший исполнитель. Вот к нему и обратился Незнаев за помощью:

- Слушай, Ким Владленович! Я знаю, что у тебя в делах ещё со времён Яиребова хранится некая папочка, на которой написано «Константин Григорьевич Пауков». Есть у меня информация о том, что во время войны вёл себя Константин Григорьевич не по коммунистически. Мародёрствовал, грабил… Информация не проверенная, потому – посмотри сам и мне покажи.

На следующее утро после этого разговора Бумажкин с папкой подмышкой явился в кабинет к Первому секретарю обкома и молча развернул папку перед Незнаевым. Незнаев стал читать документы и от удовольствия начал потирать руки – не мог сдержаться. А в папке было столько всего …

По требованию Незнаева контора Бумажкина сделала заверенную копию с ряда компрометирующих Паукова документов с грифом «особо секретно» и передала лично в руки Незнаеву.

На первом же заседании Бюро Глуповского обкома КПСС перед тем, как перейти к обсуждению пункта повестки дня под названием «Разное», Незнаев объявил перерыв на 15 минут, все, шумно отодвинув стулья, встали из-за стола и разошлись в разные стороны.

- Константин Григорьевич, - ласково обратился к Паукову Незнаев, - пойдём мой кабинет, посекретничаем.

Пауков шёл по коридору первым, как хозяин, а Незнаев семенил за ним. Пропустив Паукова в свой кабинет, который находился рядом с залом заседаний Бюро, Незнаев запер дверь на ключ, и начал, как говорится «с места – в карьер».

- Вот что, Константин Григорьевич, в разделе «Разное» стоит вопрос «Об антипартийном и аморальном поведении товарища Паукова», вопрос, который пропихивает Москва. Сам понимаешь, не отказать.

- Что за чушь? – Удивился, но совсем не испугался Пауков.

- Да вот, сам читай, - протянув Паукову папку с документами, ответил Незнаев.

Пауков начал читать. Материалы, которые читал Пауков, до сих пор засекречены, но в архиве дел Глуповского обкома КПСС имеется собственноручно написанная Пауковым объяснительная записка, которая даёт понимание того, что именно прочитал Пауков в папке. Вот выдержка из этой записки на пяти страницах:

«В Бюро Глуповского обкома КПСС, первому секретарю обкома тов.И.Ф. Незнаеву
Я признаю серьёзной ошибкой то, что много накупил для семьи и своих родственников материала, за который платил деньги, полученные мною как зарплату. Я купил в Лейпциге за наличный расчёт:
1) на пальто норки 160 шт.,
2) на пальто обезьяны 50 шт.,
3) на пальто котика 60 шт. и ещё что-то, не помню.
4) 180 метров фланели на разные нужды,
5) 230 метров шерстяной ткани на костюмы для своей семьи,
6) 78 метров шёлковой ткани разной расцветки на бельё.
Что касается ковров, картин и гобеленов, которые находятся сейчас на моей даче, то я думал, что раз дача принадлежит МГБ, то и указанные вещи взяты на баланс. Надо было, конечно, самому всё проверить, тут я допустил промах.
То же самое касается и старинной мебели, которая находится на даче и на городской квартире – я её взял для сохранности, а то наши солдаты-освободители хотели эту мебель прямо в Германии сжечь для испекания в золе картошки, а я им помешал.
Столовое серебро, которое у меня есть – это всё подарки благодарных жителей тех городов, которые освобождали вверенные мне войска. Всего таких серебряных сервизов 24 набора. Точно также и пять золотых столовых наборов.
Золотые кольца, браслеты и прочие безделушки общим весом 5 кг. 670 гр. я покупал на свою зарплату для жены, дочери и племянниц где мог – женщины любят такие вещи, вот я им и потакал.
Мраморные статуи 14 века в количестве 12 штук я спас из разрушенного дворца в Германии и собирался сдать в музей, но служба не позволяла мне оторваться от дел, поэтому они стоят у меня в городской квартире, напоминая мне о том, что надо бы их сдать. Я виноват, что не сделал это сразу, вернувшись с фронта.
Как видно, я не стяжатель. Я просто не успел всё сдать государству. Поэтому, как честный коммунист я прошу оставить меня в родной Коммунистической партии. Я виноват, но только в некоторой забывчивости».

После перерыва, когда члены Бюро вернулись в комнату для совещаний, Изот Феофанович продолжил:

- В «Разном», у нас товарищи сложный вопрос. Есть у нас справка из КГБ о том, что Григорий Константинович Пауков в период освобождения Европы от фашистских захватчиков и в течение нескольких лет после этого занимался мародёрством на освобождённых территориях. Вот эта справка.

Незнаев зачитал справку, после чего зачитал объяснительную Паукова. Члены Бюро поняли, что Пауков пал, а потому дружно набросились на него со всех сторон, в том числе и вспоминая ему то, что он очень нескромно написал о своём выдающемся участии в войне.

В итоге было принято такое Постановление Бюро Глуповского обкома КПСС:

«Бюро обкома, заслушав сообщение Первого секретаря Глуповского обкома КПСС тов.И.Ф.Незнаева о недостойном поведении командующего Глуповским военным округом тов. Паукова Г.К., установило следующее.
Тов. Пауков Г.К. в бытность свою командиром дивизии в составе Советских оккупационных войск в Германии, допустил поступки, позорящие высокое звание члена Бюро обкома КПСС и честь командира Советской Армии. Будучи полностью обеспечен со стороны государства всем необходимым, тов. Пауков Г.К., злоупотребляя своим служебным положением, встал на путь мародёрства, занявшись присвоением и вывозом из Германии для личных нужд большого количества различных ценностей.
В итоге Пауковым Г.К. присвоено до 70 ценных золотых предметов, до 740 предметов столового серебра и столовой посуды, 30 килограммов разных серебряных изделий, до 50 дорогостоящих ковров и гобеленов, более 60 картин, около 3 700 метров шёлка, шерсти, парчи, бархата и др. тканей, свыше 320 шкурок ценных мехов и т.д.
Указанные выше поступки и поведение Паукова Г.К. характеризует его как человека, опустившегося в политическом и моральном отношении.
Учитывая всё изложенное, Бюро Глуповского обкома КПСС постановляет:
1. Сделать тов. Паукову Г.К. последнее предупреждение, предоставив ему возможность исправиться и стать честным членом партии.
2. Вывести тов. Паукова Г.К. из состава члена Бюро и областного комитета КПСС.
3. Рекомендовать Министерству обороны СССР освободить тов. Паукова Г.К. с поста командующего Глуповским военным округом.
4. Обязать тов. Паукова Г.К. немедленно сдать в Госфонд все незаконно присвоенные им драгоценности и вещи.»

Таким образом Незнаев избавился от опасного соперника, и стал править областью единолично, ничего не боясь. И всё было бы в Глуповской области хорошо, жил бы да был бы такой замечательный Первый секретарь, всех бы учил, все бы над ним, любя, посмеивались, да вот беда – поехал как-то в Китай в составе партийно-советской делегации Первый секретарь Глуповского обкома КПСС Незнаев. Визит был дружественный, сердечный, китайские товарищи показывали советским друзьям свои новостройки, рисовые поля и чайные плантации. Рисовые поля Незнаева очень заинтересовали. Поразило его, прежде всего то, что рис растёт прямо в воде – не на поле, не на грядке, а в воде! Он много расспрашивал китайцев по этому поводу, даже когда советской делегации демонстрировали мини-металлургические производства. Посмотрит он так задумчиво на дым, выходящий из мини-доменной печи, и задаст вопрос местному металлургу:

- А рисинки прямо в воду засовывают, или рассадой сажают?

Такой интерес Незнаева к рисовому вопросу был вызван, скорее всего, тем, что рис-то Незнаев ел, но как он в бумажную пачку с надписью «Рис» попадает, точно не знал. Предполагал, что попадает как попадают гречка или горох, а вот – гляди-ка! Не так!

Вернувшись в Глуповскую область из поездки в Китай, он изменился. Он перестал выезжать на поля, зяби и веси. Даже учёных перестал учить, как электроны с ядром взаимодействуют.

По просьбе Незнаева Госкинофильм СССР прислал в Глуповскую область для проката документальный фильм «Социалистический Китай – шаг в будущее». В этом фильме показывался современный Китай вообще, и счастливые плоские лица китайских рисоводов, с голыми ногами, торчащими из воды рисовых полей, в частности. Незнаев лично дал указание всем партийным, комсомольским и пионерским организациям области организовать массовый просмотр всеми глуповцами этого фильма.

Сказано – сделано! Толпы организованных глуповцев с плакатами «Я иду смотреть Социалистический Китай!» колоннами маршировали по кривым улочкам Глупова, Вихляевки (бывший Путь к коммунизму), Старохолмску и другим городам и населённым пунктам Глуповской области на вечерний сеанс, смотреть этот документальный фильм. Поскольку команды прекратить просмотр фильма не поступало, кинопрокат его продолжал показывать, а партийные, комсомольские и пионерские организации продолжали выполнять указание местного вождя, каждый глуповец посмотрел фильм по тринадцать раз, и стал задумываться: «А к чему бы это всё?» После задумываний глуповцы начинали искать объяснения, одно глупее и невероятнее другого. Потоку этих невероятных размышлений положил паромщик Никитич, тот самый, который во время смерти Сталина и Нежданова не рыдал горькими слезами, поскольку его паром застрял посередине Грязнушки. Никитич, после тринадцатого просмотра того, как дружно торчат из воды рядами зады китайских рисоводов в процессе сажания риса, хлопнул себя по лбу, и громко на весь зал (а был он тугоух, и потому говорил громче обычного) сказал:

- Так вот оно что! Пороть нас будут!

Это мнение с тех пор превалировало в глуповском обществе. Простые Глуповцы негодовали – к тому, что их расстреливали без всяких оснований, объявляли врагами народа и отправляли на верную смерть на великие сталинские стройки, они привыкли. Но чтобы вернулись ужасные дореволюционные порядки, когда тебя не «к стенке» ставят, а кладут на скамью и ремнями по заднице полосуют, такого социалистическое общество глуповцев воспринять не могло! Начались волнения, в основном на кухнях отдельных квартир, отголоски которых докатились до курилок на рабочих местах.

Всю зиму не выходил Незнаев из своего кабинета, бумаги подписывать – подписывал, а с людьми не встречался. Аппаратчики даже забеспокоились – любое изменение привычек первого лица всегда грозит неприятностями. Даже когда возобладало мнение о том, что их будут пороть, аппаратчики отнеслись к этому спокойно – все знают, что каждый божий день в девять утра, изволь снять штаны и предстать в соответствующем месте обкома партии с голым задом. А тут – неизвестность!

На самом деле Незнаев вовсе не изменился, он просто думал. Обычно он этого не делал, не делал этого, по крайней мере, последние лет двадцать – всё его поведение строилось на рефлексах. Есть сигнал – есть ответ. Рефлексы! Рисовые поля пробили брешь в этой рефлексии. Что-то в голове Первого секретаря не сходилось и рефлексии не получалось. Поэтому каждое утро, приезжая в Обком КПСС, ласково здороваясь со всеми; теребя за подбородок секретаршу Лизочку, прежде чем войти в свой кабинет; весело бросая пустой портфель на кожаный диван в кабинете и снимая верхнюю одежду, он делал это в рефлексах, а потому вдруг, увидев китайский календарь на стене, он сникал, подписывал все бумаги, и в задумчивости ходил по коридору.

В конце апреля его прорвало. Незнаев вдруг остановился ровно в полдень точно посередине своего кабинета и воскликнул:

-Ё-маё! У нас ведь половина Глуповской области – сплошные болота! Сажай рис в эти болота весной, а осенью собирай! У них у китайцев воды нет, дефицит, а у нас её избыток! Да мы весь Китай нашим рисом завалим! И весь Советский союз! Узбеки от плова все распухнут и сразу же начнут жить как при коммунизме! И нам от узбеков достанется. Например, хлопок. Вот он – путь к коммунизму!

С этого момента всё стало на свои места. Немедленно Незнаев потребовал созыва внеочередной областной партийной конференции по вопросу реорганизации сельского хозяйства области:

- Чтоб через час все собрались!

Но ему объяснили, что с процедурной позиции раньше чем через месяц собрать конференцию не получится – надо выбрать делегатов, напечатать мандаты, подготовить залы и гостиницы для делегатов, отпечатать раздаточный материал и прочая, прочая, прочая.

- Да ну вас, с вашими процедурами! Даю неделю на сборы, а то посевная пройдет, и мы опять без риса останемся! Коммунизм пропустим!

Весь партийный аппарат области был мобилизован на созыв и проведение внеочередной партийной конференции. Аппаратчики не спали сутками. Единственное, что их спасало – это усиленный продуктовый паёк и обильное, обильнее чем обычно, питание в аппаратных столовых. Через неделю конференция собралась. Проверили мандаты, убедились в том, что кворум есть и дали слово Первому секретарю Глуповского обкома КПСС Незнаеву. Как и положено, под бурные продолжительные аплодисменты Изот Феофанович взошёл на трибуну. Скромно постояв минут пять, принимая восторг делегатов как должное, он сделал жест рукой, призывая зал утихнуть. Зал утих.

- Мы ведь, товарищи, идём к коммунизму. Медленно идём, но верным путём. Преодолеваем всякие там препятствия и невзгоды. Трудности, так сказать, преодолеваем. И так хочется нашему поколению советских людей уже жить при коммунизме, а не получается. Основа коммунизма – это сытый советский человек, а в этом отношении у нас ещё не в каждой семье порядок. А почему? Вот давайте посмотрим, что у нас в области творится с сельским хозяйством…

После этого Изот Феофанович примерно час приводил самые разные цифры об урожайности, и из этих цифр со всей очевидностью выходило, что сытно в Глуповской области будет не скоро.

- Другие бы на нашем месте растерялись! Но не таковы глуповские коммунисты! Мы прорвём продовольственную засаду! И сделаем это по нашему, по коммунистически! Коммунист скажет реке: теки взад, она и потечёт обратно! Скажет полю: давай урожай, оно и даст урожай! Нет таких крепостей и редутов, которые бы не взяли большевики! Опыт наших китайских товарищей подсказывает нам направление прорыва – рис! Более половины нашей родной Глуповской области покрыто непроходимыми болотами, которые достались нам в наследство от старого царского режима. А что такое болота, товарищи? Это питательная смесь воды и грунта, это такой, товарищи, замечательный бульон, который как раз и нужен рису! Наши китайские товарищи вынуждены через многие километры прокладывать каналы, чтобы подвести к рисовым полям воду, а у нас всё это есть на местах! Воткнём рис в болота, а осенью весь урожай соберём, и посвятим его нашей родной коммунистической партии, товарищи!

Зал встал, скандируя лозунги: «Народ и партия едины!», «Слава товарищу Незнаеву», «Слава ленинскому политбюро», «Слава товарищу Хрущёву», «Да здравствует рис – царь болот!»

Незнаев после конференции позвонил в Москву в ЦК КПСС и доложил об инициативе глуповских коммунистов. В ЦК ответили примерно так:

- Почему бы и нет? Если кукуруза – царица полей, то почему бы рису не быть царём болот? Проводите эксперимент!

Опираясь на решение партийной конференции и «добро» ЦК, по всей Глуповской области отложили сев зерна и прочих овощей, Глупглавснаб снабдил все колхозы и совхозы рисовой рассадой, и глуповские земледельцы дружно отправились сажать рис в необъятные болота области. Каждый день в обком партии, как штаб по орисовлению всей Глуповской области стекались сводки о количестве засаженных площадей. Незнаев с удовлетворением потирал руки, читая эти сводки. Наконец, в середине мая Незнаеву доложили о том, что план посева риса полностью выполнен и даже перевыполнен. По результатам посевной многие глуповские председатели колхозов и некоторые колхозники за ударный труд были награждены орденами и медалями, а сам Первый секретарь Глуповского обкома КПСС Изот Феофанович Незнаев за этот подвиг получил звезду Героя Социалистического Труда.

Часто Изот Феофанович выезжал в болота, где пытался разглядеть всходы риса. Всходов не было. В июне, в июле и в августе рис не давал о себе знать ни на одном из глуповских болот. К сентябрю стало ясно, что план рисозаготовок выполнить не удастся. В начале октября в Глупове прошёл съезд партхозактива области.

Перед этим съездом Незнаев ещё раз проехался по болотам Глуповской области в тщетной надежде обрести хоть один колосок риса. Болота были полны чёрт знает чем, но только не рисом. Водитель, сопровождавший горестно вздыхающего Изота Феофановича, высказал предположение, что весь урожай сожрали болотные птицы.

- Нет. – Горестно ответил Незнаев. – Если бы урожай съели птицы, то они были бы такими же толстыми, как у нас на обкомовских дачах, где они дармовой горох жрут. Нет, дело не в этом.

Каждый вечер за неделю до съезда Изот Феофанович смотрел документальный фильм про китайских рисоводов и про то, как в Глуповской области сажали рис. К началу съезда он уже знал причину.

Съезд начался с докладов с мест об удоях молока, о том, какие проблемы на свинофермах, как в тех колхозах, до которых не дошла «рисовая лихорадка», выросла пшеница и рожь, говорили о нехватке гвоздей и пиломатериалов. Ни слова про рис никто не сказал. Подводя итоги съезда, Незнаев высказался так:

- Несмотря на значительные успехи, которыми по праву может гордиться наша славная область, есть у нас и некоторые проблемы. В частности, не все колхозы выполнили план по рисозаготовке. А почему, товарищи? Дело в том, что наши китайские друзья сажают рис исключительно в солнечную погоду. Я сам это в кино видел. А мы сажали - когда придётся, в любую погоду. Надо, товарищи, изменить ситуацию. Нужно применить партийный подход, коммунистическое мировоззрение к посадке риса. И тогда мы выполним задачи, поставленные перед нами Коммунистической партией и Советским правительством. Давайте сделаем соответствующие выводы из этого урока и на следующий год будем сажать рис исключительно по нашей марксистской теории – в солнечные дни!

Всю зиму Изот Феофанович выезжал в колхозы и совхозы, где учил работников правильно сажать рис и заглядывал на болота, оценивая по снегу, покрывшему их, хватит ли воды на то количество риса, которое планировалось вырастить в текущем году.

В апреле-мае колхозы и совхозы приступили к полевым работам. На сей раз методика была такая – если пасмурно, то колхозники пашут землю и сажают зерновые и овощи. Как только выходило солнце, колхозники бросали трактора и сеялки и устремлялись к близлежащим болотам сажать рис.

Незнаев, как обычно, выезжал на места, где осуществлял партийное руководство рисосеянием.

В Заболотном районе он лично влился в ряды колхозников, сажающих рис, понаблюдал за ними, потом воскликнул:

- Ну кто ж так рис сажает?! Не так надо! Вот смотрите, как надо!

С этими словами Изот Феофанович одел длинные резиновые сапоги, взял пучок рисовой рассады у стоявшего рядом крестьянина, и стал демонстрировать под восхищённые восклицания свиты как надо сажать рис.

- Вот смотрите, как я делаю, - разошёлся Незнаев, - на два счёта сажаю. На счёт «раз» опускаю руки в воду и втыкаю рассаду в ил, а на счёт «два» выпрямляюсь и делаю шаг вперёд. При этом я опять беру в руку рассаду. Итак: «раз» - Незнаев с рассадой в руках воткнулся в болото, - «два»!

- Понятно! – Закивали головами сеятели из местного колхоза.

- Понятно, понятно, - передразнивая колхозников загримасничал Незнаев. – Смотрите ещё раз, как надо делать. Итак: «раз»!

И тут случилось необыкновенное происшествие, о котором до сих пор спорят историки и экстрасенсы. На счёт «раз» Первый секретарь Глуповского обкома КПСС Изот Феофанович Незнаев резко опустил руки с рассадой вниз в болото, и, не встретив никакой твёрдой поверхности дна, нырнул в болото. Сначала люди видели, как его руки по локоть оказались в болотной жиже, потом – как плечи вошли в воду, затем голова и живот. На всю жизнь присутствующие запомнили беспомощно бултыхающиеся в воздухе резиновые сапоги первого секретаря, стремительно уходящие вертикально вниз в болото.

Несколько секунд все были в шоке, после чего сопровождавшие первого секретаря сотрудники КГБ бросились за ним в болото. Тщетно – следы Незнаева исчезли, болото, с аппетитом чавкая, замкнулось над ним, не давая никакой надежды на его спасение. Все стали ломать деревья и стволами тыкать в то место, где исчез первый секретарь, нашлись даже охотники, которые перевезавшись верёвками, ныряли в то место, где исчез руководитель области. Безрезультатно – вытаскивали брёвна, утонувшие кочки, и даже зазевавшегося кулика, а следов Незнаева обнаружено не было.

Вызвали водолазов и иных спасателей. Водолазы, построившись в цепочку, и взявшись за руки, медленно строем погрузились в болото, делая ногами круговые движения, чтобы зацепить тело Незнаева, если оно застряло в ветвях утонувших деревьев или завязло в тине. Непосвящённому показалось бы, что они танцуют гопака, правда, в замедленном темпе вальса. Посвящённые горестно молчали. Через полчаса после исчезновения строя водолазов, на противоположном конце болота появились их шлемы, а затем и они сами в том же порядке, в котором они опустились в болото. Тело найдено не было.

На закрытом заседании Бюро обкома партии было принято решение объявить о смерти Незнаева, как погибшего при исполнении партийного долга, намекнуть, что он утонул и потому прощание с телом покойного будет не таким торжественным, как могло бы быть. По всей глуповской области был объявлен трёхдневный траур. После долгих дебатов и обсуждений, приняли такое решение по процедуре прощания - положить в гроб любимый костюм Изота Феофановича Незнаева и любимые туфли, там, где должно быть лицо, поместить цветной портрет в пропорции «один к одному», а сверху положить любимую шляпу. Всё это искусно обложить цветами. Получилось весьма натурально. Толпы прощающихся глуповцев шли в хорошо организованной очереди друг за другом. Очередь, не доходя до гроба пятьдесят шагов, поворачивала к выходу. Таким образом, глуповцам было сложно понять и разглядеть содержимое гроба и все были уверены в том, что льют слёзы не модели Незнаева, а самому Незнаеву.

На первом же заседании Бюро Глуповского обкома КПСС было заявлено об отмене рисосеяния, как опасного для жизни. Область напряглась в ожидании нового секретаря, которого партийная конференция выберет единогласно, как только ЦК определится с кандидатурой.

В течение месяца этого ожидания неожиданное открытие сделали в международном отделе Глуповского Обкома КПСС, куда приходили по подписке самые разные газеты, в том числе и из Китая. На второй странице одной из газет красовалась фотография самого знаменитого рисовода провинции Юньнань, который был удивительно похож на безвременно скончавшегося или пропавшего без вести Изота Феофановича. Срочно позвали профессора востоковеда из ГлупГУ, который с помощью словаря перевёл статью и подпись под фотографией. Звали этого знатного рисовода – Исо Хеоха Ли. Некоторые даже нашли созвучия между этим китайским именем и славным именем Изота Феофановича, но я лично – не нахожу!

34. Дорогой Феонид Ильич

К началу удивительных и невероятных материалов "Дальнейшей истории одного города".


Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).