Что делать

40. Структурирование Головотяпии

На следующее утро после объявления независимости Головотяпии от всего окружающего мира, головотяпы вышли из своих домов и квартир со страшной головной болью от перепоя и недосыпания, но со светлыми лицами от обретённой независимости.

К идее независимости от Советского Союза глуповцы шли долго, исподволь. Как только грянул на их головы плюрализм, так сразу же в высших слоях глуповского общества среди полугородской интеллигенции появилось мнение о том, что «москали проклятущи всю нашу колбасу себе изымат, а нам ничо и не остаётся». Поэтому в случае независимости не надо будет на ночном поезде в Москву раз в месяц тащиться за колбасой, мясом и иным продовольствием, поскольку всё останется в пределах Глупова и Глуповской области. Все будут жить «припеваючи»!

В обоснование этого тезиса глуповцы приводили (с подачи Анимикусова и его учеников) статистические данные о том, как хорошо жилось древним головотяпам, когда они ещё не подчинились древним руссам. Через виртуальный запах колбасы идея о независимости постепенно вошла в головы почти всем головотяпам. Многие даже перестали понимать русский язык, а разговаривали друг с другом исключительно на головотяпском наречии и на нём же обращались к приезжим москалям, ставя последних в состояние шока своим «чо?».

Поэтому заявление о независимости и создании Головотяпской Демократической Республики было встречено глуповцами с таким восторгом, перешедшим в повальное ликование с безудержным возлиянием накопленных в безуспешной борьбе КПСС с алкоголизмом запасов водки, рассредоточенной по подвалам и книжным шкафам.

На следующее утро после обретения независимости, морщась от наступающей тошноты, они, тем не менее, обращались друг к другу уже исключительно так: «сударь и сударыня» - независимость проникла в кровь и душу каждого:

- Сударыня, не изволите ли пройти вперёд? В середине трамвая так много свободного места!

- Да ты что, сударь? Я бы и рада пройти, но какой-то урод впереди застрял. Эй, ты, дерьмо в сухарях! Двигай вперёд!

Точно такими же просветлевшими и опухшими, в зал заседаний собирались депутаты Глуповского областного совета народных депутатов для того, чтобы принять новую и первую Конституцию Головотяпии.

Пожалуй, в прошедшую ночь не веселились и не опухли от пьянства во всей Головотяпии только несколько десятков человек – больные областной больницы, лежащие в палате реанимации, и группа созидателей в составе Лакаша, Сигизмундова, Патакова, Анимикусова и Литейнычева, да их добровольные помощники из аппарата облисполкома и обкома КПСС (а также Глуповского горкома). Добровольцы понимали, что проведя ночь рядом с созидателями Конституции, они если и не обеспечат себе место в истории, то место в структуре вновь нарождающейся власти им будет уготовано, тем более, что партийные структуры закрыты для них навсегда. Депутаты работали, а помощники им помогали, удовлетворяя любое требование пятерых депутатов:

- Воды!

И тут же на столе появлялся графин с чистой родниковой водой и пять стаканов.

- Да нет же! Минеральной воды!

Графин мгновенно исчезал и на столе появлялся холодный «Нарзан».

- Чаю!

На подносе в комнату через пять минут вносился чайник свежезаваренного индийского чая с бубликами и пряниками.

- Почесать спину!

И тут же четыре руки со всех сторон начинали чесать спины тому из пятёрки, кто это требовал. Словом – условия для плодотворной работы группы были созданы все. Кстати, ничего горячительного группа не принимала, даже Лакаш, для которого водка в последние годы выступала чем-то вроде оберега. Все понимали, что нужна сосредоточенность, потому баловались только чаем и кофе.

Для того чтобы понять суть проекта Глуповской Конституции, которую подготовили члены комиссии, необходимо указать на мировоззрение и вытекающий из него вклад каждого из основателей в этот фундаментальный и исторический труд.

Лакаш большую часть времени сидел молча и слушал выступающих, потом, сориентировавшись в том, на чью сторону склоняется большинство, высказывал мнение этого большинства но своими словами, чем производил на всех окружающих впечатление небывалой мудрости.

Семён Сигизмундов был ярким представителем демократических сил Глуповской области, а ныне – Головотяпии. Будучи талантливым журналистом, он пользовался большим авторитетом в журналистских кругах области. У него был прекрасный слог и быстрое перо – он мог за пятнадцать минут написать репортаж о любых достижениях любого человека и любого предприятия, например, о новом трудовом подвиге лыковязов, не выходя при этом из своего кабинета. Когда в область пришёл новый хозяин – Стройненьков, а в Москве Горбачёв начал перестройку, Сигизмундов прославился хлёсткими статьями про нерадивых партократов и плохих хозяйственниках. Тем самым он нажил себе кучу достаточно влиятельных врагов, интригами которых пострадал по службе, то есть – ушёл из редакции «Глупровской правды». Объединившись с такими же, как он журналистами, Сигизмундов организовал новую газету «Глуповские ведомости», главным редактором которой он стал.

Поскольку Сигизмундов плохо ориентировался в нормотворчестве, да и вообще взгляд его на многие предметы был довольно поверхностным, основной вклад Сёмы в текст Конституции заключался в придании ей демократической направленности, за чем он неустанно бдел. Бдение его заключалось в ежеминутных требованиях включить в каждый параграф либо слово «демократия», либо слово «народ». Получалось, например, так:

«Каждый демократический головотяп (или головотяпка) имеет право не свидетельствовать против себя или своего народа».

Его же перу принадлежала и окончательная правка абзацев и статей Конституции, порой витиеватая до такой степени, что это совсем и не походило на законодательный акт:

«Каждый головотяп и головотяпка имеют священное право на образование, поскольку сказано средневековым учёным: «Знание – сила», а только сильная Головотяпия может быть свободной и подлинно независимой! Просветлённая знаниями, цветущая и прославляемая поэтами Головотяпия уверенно смотрит вперёд на благо её народа».

Валерий Константинович Анимикусов, профессор и заведующий кафедрой Истории Глуповского педагогического института прожил сложную жизнь. Он был в дальнем родстве с князем Ани-Анимикусовым, но всю жизнь это родство старался скрыть. Дед его, горный инженер, в своё время за это родство поплатился ссылкой в лагеря как изменник Родины, а его семья в статусе членов семьи изменника Родины, была сослана в Казахстан. Родители Валерия Константиновича там и погибли от невзгод, а маленький Валера высылки в Казахстан по малолетству избежал и был помещён в Нововихляевский детский дом. Там он встретил войну, а поскольку советские войска отступали по Глуповской области довольно быстро, детдом не успели эвакуировать. В первую же зиму 41/42 года погибли от голода и холода почти все воспитатели и воспитанники детского дома, а Валерию удалось пристроиться «Христа ради» в одну крестьянскую семью под Вихляевкой. Семья была простая - дед да бабка. Большая часть их детей погибла от голода в 30-е годы, когда костлявая рука коллективизации прибрала по деревням и сёлам все съестные запасы и малолетних детишек. Единственный переживший голод сын этих стариков погиб в финскую войну. Поэтому относились они в Валере как к родному, но по крестьянским традициям – весьма сурово.

Каким-то чудом Валере во время оккупации удалось избежать высылки в Германию на принудительные работы, а с приходом Советской Армии, он сразу же записался в действующую часть, чем избежал преследований со стороны НКВД как проживавший на оккупированных территориях.

После войны он сержантом вернулся в Глупов, где закончил сначала вечернюю школу, затем – по вечерней же форме окончил исторический факультет ГлупГПИ. Поскольку Валерий Константинович как студент проявил большой интерес к науке и продемонстрировал удивительно цепкую память на тексты древних летописей, он был приглашён в аспирантуру, которую и окончил, защитив кандидатскую диссертацию.

Специализировался Валерий Константинович на истории Глуповской области, справедливо полагая, что его научное главенство в этом направлении и доступ к архивам поможет скрыть факты родства с княжеской фамилией. В разные годы своей научной жизни он написал ряд книг и учебников для школьников и студентов, самыми значимыми из которых были:

«Революционные будни Зои Три Нагана»,
«Железин и его заветы советским поколениям»,
«Партийное руководство обороной Глупова»,
«Славное племя советских рисоводов на глуповской земле».

Следуя скорее общепринятому подходу, а не собственному желанию, он превращал в своих трудах партийных деятелей Революции и Великой Отечественной Войны в неких коммунистических идолов, наделённых исключительными добродетелями. Так, на стезе идолотворчества, он постепенно стал доктором наук и профессором.

Грянула перестройка и нахлынула гласность, которые унесли Анимикусова прочь от славословий бывшим вождям и бросили на камни реальной действительности прошедших лет. И раньше, работая в архивах, Анимикусов знал о вождях многое из того, о чём из соображений самосохранения умалчивал, а теперь он начал свои разоблачения. За три последних года 80-х годов он написал книги:

«Зойка Три Стакана и октябрьский переворот»,
«Бесчеловечные преступления Алика Железина: кровавый диктатор»,
«Правда об обороне Глупова: ошибки и преступления партийной власти»,
«Рисовая авантюра в Глуповской области».

Разочаровавшись в идеалах советского прошлого, В.К.Анимикусов обратил свой взор к царской России и Глуповской губернии, обнародовал сведения о своём родстве с княжеским родом Ани-Анимикусовых и не скрывал того, что, по его мнению, в дореволюционной стране всем хорошо жилось, понимая под «всеми», прежде всего, Ани-Анимикусовых. Эта точка зрения отразилась в его стремлении ввести в демократический строй независимой Головотяпии элементы староглуповского быта, должности, чины и взаимоотношения средневековой Головотяпии. И его влияние на текст Конституции и её содержание легко просматривается.

Что касается Фёдора Ивановича Литейнычева и Михаила Николаевича Патакова, то это были старые прожженные партократы высшей пробы. Они и начали свою работу в комиссии по написанию проекта Конституции со слов о том, насколько преклоняются перед гением Лакаша и его выдающемся вкладе в независимость Головотяпии. Лакаш, хотя и помнил те унижения, которые он претерпел на коммунистической стезе, в том числе и от этих двух деятелей в кабинете Сройненькова, когда его снимали с партийной работы, но к этим словам о своей гениальности отнёсся благосклонно. Поскольку во время работы над глуповской Конституцией Литейнычев и Патаков время от времени реагировали на реплики Кузьмы Николаевича фразами типа: «потрясающе!», «вот это правильно!», «лучше и не скажешь!», «как мудро!», Лакаш их полностью простил и уже на утро считал своим близким окружением – верными помощниками.

Литейнычев, бывший секретарь Глуповского обкома КПСС по сельскому хозяйству, и Патаков, бывший секретарь того же обкома по идеологической работе, были доками в бумаготворчестве и основная текстовка и структура документа были выполнены ими.

Текст написанной за ночь Конституции Головотяпии, я пересказывать здесь не буду, поскольку желающие могут найти его в Интернет или же в библиотеках Головотяпии. Для тех читателей, кто с этим текстом и вовсе не знаком, я просто изложу суть основного документа страны, поскольку он определил направление развития Головотяпии, а также царящие ныне в ней нравы.

Конечно же, власть в Головотяпской Демократической Республике безоговорочно принадлежит народу – головотяпам и головотяпкам. Но поскольку их так много, что все вместе они собраться и править не могут, то свои властные права хозяев Головотяпии они делегируют Президенту республики, а также Боярской думе и Княжеской палате.

С Президентом всё понятно – он гарант, защитник и прочая, прочая... Функций и полномочий у президента очень много, но главные таковы.

Прежде всего, именно Президент, который несёт ответственность, формирует что называется - «исполнительную власть». Применительно к Головотяпии высшая исполнительная власть в Конституции названа «Министерской ложей». Возглавляет Министерскую ложу Первый министр, который назначается Президентом и самостоятельно набирает членов ложи. Каждый член Министерской ложи Головотяпии официально называется «министр с портфелем». Например, министру сельского хозяйства в России в Головотяпии соответствует «Министр с портфелем сельского хозяйства». Первый министр может ввести в Министерскую ложу несколько министров без портфелей. Это министры, у которых нет конкретного дела, и они выполняют особые поручения.

Заместителей министров в Головотяпии нет. Есть «товарищи» министров. Например, российскому заместителю министра иностранных дел в Головотяпии соответствует товарищ министра с портфелем иностранных дел.

Судебная власть в Головотяпии отделена от других властей, поэтому Президент Головотяпии назначает судей Верховного суда сам – ведь он «гарант». Верховный суд в свою очередь самостоятельно назначает судей на местах без согласования с кем-либо. В этом и проявляется подлинная независимость судей и достигается невероятный уровень демократизма судейской власти Головотяпии.

Поскольку народ – хозяин Головотяпии, он передаёт свои хозяйские функции избранным людям, которые называются не депутатами, как в России, а боярами. Главным представительным органом власти является Боярская дума, которую возглавляет Старший боярин. Боярская дума работает на постоянной основе и является законодательным органом. Законодательный орган является независимым от суда и исполнительной власти. И это тоже – очень демократично. Руководит Боярской думой семибоярщина – совет из семи бояр, которых из своего состава выбирают бояре на первом же заседании Боярской думы нового созыва. Старший боярин назначается Президентом из числа семибоярщины.

Бояре выбираются народом по своим волостям. Надо заметить, что это в России – избирательные округи. Да ещё и районы, города и области с республиками и краями. А там всё просто – вся Головотяпия поделена на волости, а волости в свою очередь имеют околотки. Каждую волость возглавляет князь, а околоток - окольничий. С каждой волости в Боярскую думу народ выбирает по одному боярину. Надо сказать, что все в Головотяпии выбираются на пять лет. Опять-таки, бояре выбираются не из числа самых горластых или «денежных мешков», как это случается в России, а из числа проверенных кандидатов, которые предложены на выбор жителям волости волостным главой, то есть – князем. Кандидатов должно быть не меньше двух и это тоже – очень демократическая норма.

Князья обладают в своей волости всей полнотой власти – никаких местных дум или ещё каких органов народного волеизъявления. Князь заботится и тужит о головотяпах своей волости и околотков, входящих в волость.

Окольничие, руководящие околотками, назначаются и снимаются с должности волостным князем. Выборы князя проводит народ тайным и всеобщим голосованием по околоткам из числа кандидатов, предложенных к избранию Президентом. Не выбрали? Работает старый князь до следующих выборов, которые состоятся через пять лет.

Волостные князья составляют Княжескую палату, которая собирается не реже одного раза в две недели и утверждает или не утверждает проекты законов, принятых Боярской думой.
Руководит Княжеской палатой Великий князь, выбираемый лично Президентом из всех князей.

Что касается самого Президента, то он выбирается раз в пять лет на всеобщем народном голосовании головотяпов и головотяпок. Кандидатами в президенты являются по должности действующий Президент, если он не заявил самоотвод, и ещё два кандидата, назначаемых на эту почётную роль действующим Президентом из числа князей и бояр.

Каждый боярин или князь, отработавший один срок на благо родной Головотяпии, становится дворянином - ему в собственность дарится двор, исходя из правила - шесть соток государственной земли за каждый срок работы. Если боярин отработал в Боярской думе два срока, то он получает 12 соток земли, а если проработал пять сроков – то получает 30 соток. Землю дворянин получает в удобном для него месте Головотяпии из числа свободных государственных земель на вечное пользование.

Президент назначает Главного Воеводу (аналог российского министра обороны) и Тысячника (аналог российского министра внутренних дел).

Тысячник руководит всей Головотяпской дружиной (российский аналог милиции-полиции). Дружина имеет строгую иерархию. Сотник дружины руководит дружиной волости, Десятник - дружиной околотка. Десятник работает самостоятельно и не подчиняется Окольничему, также как и Сотник в волости работает вне зависимости от желаний и настроений волостного князя. Независимость дружины от местной исполнительной власти также следует рассматривать как яркое проявление демократичности Головотяпской конституции.

КГБ или ФСБ в Головотяпии нет. Есть Тайный совет, который возглавляет Действительный тайный советник первого класса. Его заместители являются Действительными тайными советниками. Управления Тайного совета возглавляют Тайные советники. Далее – чинами пониже идут Статские советники, Коллежские советники и т.п.

Вот такой проект Конституции предстал перед очами не выспавшихся депутатов областного совета народных депутатов Глуповской области (они пока назывались по-старому). Мало кто из депутатов мог разобраться в хитросплетениях загогулины Глуповской вертикали власти, но все поняли, что могут сразу стать боярами, как только примут Конституцию, а председатели исполкомов районов и вовсе «из грязи» превращались «в князи». Всем эта перспектива понравилась.

Началось вялое обсуждение текста проекта Конституции. Поскольку Кузьма Николаевич предоставил возможность защищать проект одному из авторов - Михаилу Николаевичу Патакову, то он сам смог вздремнуть в Президиуме после бессонной ночи, сложив голову на руки, расставленные в форме треугольника. Для того чтобы набраться сил, Лакаш попросил поставить перед ним на стол графин с водкой, откуда в ходе заседания Кузьма Николаевич время от времени наливал полный стакан и выпивал его, высоко запрокидывая голову. При этом он даже не морщился, так что непосвящённые думали, что Лакаш пьёт стаканами воду. Спалось ему в результате этого на утреннем заседании хорошо.

Михаил Николаевич, ещё вчера бывший секретарём обкома по идеологии, блестяще справился с заданием по защите демократической независимой Конституции, отстаивая демократические права граждан, поскольку мог ответить на любой вопрос, даже не зная ответа на него – витиеватости его речи мог бы позавидовать сам Цицерон!

Прежде, чем выпустить Патакова на трибуну, Лакаш ему сказал:

- Слышь, Михаил Николаевич, пойди-ка, ты давай, особо резину не тяни, - Кузьма Николаевич уже почувствовал себя хозяином, поэтому мог говорить «ты» Патакову, хотя тот был на пятнадцать лет старше его. – До обеда надо Конституцию принять, а после обеда займёмся другими делами.

Патаков воспринял «тыкание» Лакаша как должное и даже обрадовался ему, поскольку оно свидетельствовало об особом доверии со стороны нового работодателя, и умело повёл дело. К обеду текст Конституции был изучен депутатами и со всеми поправками был одобрен. Оставалось только проголосовать её принятие. И тут в зале нашёлся один демократ, фамилия которого история не сохранила, крикнувший на весь зал о том, что «хорошо бы Конституцию всем народом обсудить и принять, а не тут кулуарно решать за народ такую судьбоносную штуку»! Лакаш, который уже отоспался и изрядно выпил водки, был в форме, то есть - пьян, мгновенно проснулся и заявил этому демократу:

- Кто это там, пойди-ка, такой умный нашёлся? А? Всенародного обсуждения ему захотелось? А что мы будем делать, если завтра на Головотяпию двинутся московские танки? Что делать, я тебя спрашиваю!? Конституции нет, флага нет, гимна нет, армии тоже нет – ни фига нет! Нельзя, судари мои и сударыни, пойди-ка, ждать! Промедление смерти, пойди-ка, подобно. А вот, когда всё быстро создадим, тогда можно будет и народ спросить, когда безопасно будет, какую Конституцию он хочет.

Такие аргументы устроили всех и за Конституцию проголосовали единогласно, после чего был объявлен обеденный перерыв. По личному распоряжению Лакаша за счёт бюджета каждому обедающему депутату поднесли по чарке водки с солёным огурцом в виде закуски – принята Конституция, как-никак! Но больше, чем по чарке никому ничего не наливали, поскольку после обеда депутатам предстояло принять ряд новых положений. В частности, нужно было придумать флаг Головотяпии, нужно было придумать гимн Головотяпии и герб Головотяпии - какая может быть независимость без собственного гимна, без собственного герба и без собственного флага? Никакая!

У Лакаша были свои мысли по этому поводу, и он решил их обсудить с депутатами сразу же после обеда. Прежде всего, надо было принять гимн - вчера вечером как-то неловко было завершать Сессию, принявшую Декларацию о независимости от СССР, гимном СССР, а других вариантов пока и не было. Поскольку собственные композиторы в Головотяпии были, то можно было и им поручить написать музыку к гимну, но это затянулось бы надолго, а гимн нужен был уже сегодня вечером. Утром, когда пятеро отцов-основателей Конституции завершили работу над её текстом, Анимикусов обронил невзначай, что хороший был гимн «Боже царя храни», и эта фраза запала в душу Лакашу. Заметив это, бывший секретарь по идеологической работе обкома КПСС Патаков громко заявил, что музыка отличная, а содержание можно слегка откорректировать с учётом того, что вместо царя у нас теперь будет Президент. Только Сигизмундов что-то буркнул под нос типа: «только ещё монархии у нас не хватало», а всем остальным понравилось. Поэтому Лакаш перед началом второго дня заседаний, вызвал к себе местного поэта Никиткова и поручил ему написать слова к гимну.

Из числа помощников, вившихся вокруг Лакаша, была сформирована группа поддержки, которая обеспечила Никиткову тишину и достаток, а также организовала музыкантов местной филармонии на исполнение и запись музыки к новому гимну. После того, как слова были записаны, из тёплой постели выдернули местную певческую знаменитость – баса Павлинова, который и пропел гимн для записи. Как раз к завершению обеда депутатов группа поддержки вернулась к Лакашу с текстом гимна и готовой записью на магнитофонной плёнке. В кабинете, где обедал Лакаш, его замы по облиполкому, а также с этого дня ещё и участники написания Конституции (Кузьма Николаевич их лично изволили позвать отобедать), раздалось торжественное на музыку гимна «Боже царя храни»:

«Головотяпия -
Сильная, мудрая,
Славься на веки
на радость нам…»

Всем обедающим понравилось, тем более что гимн прозвучал в тот момент, когда по рюмкам была разлита холодная водка для «обмывания» новой Конституции. Под новый гимн, стоя, отодвинув локти рук, державших рюмки, в сторону так, чтобы они составляли прямой угол с телом (повторяя жесты Лакаша), обедающие торжественно выпили за Конституцию и её авторов. После этого Лакаш лично пожал руки участникам группы поддержки гимна и просил после завершения Сессии всех зайти к нему, чтобы «принять на посошок». Так постепенно формировалась администрация Президента Головотяпии.

Точно также утром параллельно с работой по гимну началась работа по созданию герба Головотяпии и её флага. Курировал эту работу профессор Анимикусов. Герб решили взять исторический. В дореволюционном Глупове был свой герб. Он представлял собой изображение румяного колобка, на фоне которого перекрещивались (как впоследствии серп и молот на гербе СССР) солёный огурец и рюмка с водкой. Колобок на гербе был помещён, поскольку родиной сказки «О колобке» была древняя Головотяпия, солёный огурец – поскольку именно из Головотяпии солёные огурцы поставлялись к царскому столу, а рюмка – поскольку солёный огурец без водки немыслим. Этот герб отыскали в архиве и обновили его, пустив по внешнему кругу вокруг колобка надпись: «Волею сударей и сударынь демократической Головотяпии обретён».

С флагом были сложности, поскольку его в истории Головотяпии никогда не было. У отдельных Глуповских губернаторов собственные флаги были, например, у Угрюм-Бурчеева был чёрный флаг с белым кругом посередине, но единого флага как символа на земле Головотяпии никогда не было. Задачу по придумыванию флага было решено перепоручить Сессии Глуповского областного совета народных депутатов – не всё же за них решать!

После обеда сытые, довольные и слегка пьяные депутаты расселись по своим местам и продолжили заседание. Как ни странно, идея с гимном Головотяпии на музыку гимна царской России «Боже царя храни» понравилась всем – и бывшим коммунистам, и ярым демократам, и комсомолкам со спортсменками. Его приняли сразу и без каких-либо прений. А вот с гербом возникли проблемы. Многим, ещё не пришедшим в себя депутатам, жившим по инерции идеологией СССР, мерещилась всё ещё идущая борьба с алкоголизмом, поэтому большие сомнения у них вызвала рюмка, перекрещивающаяся с солёным огурцом. Вместо рюмки предлагали серп, затем – молот, после чего – колос пшеницы или винтовочный патрон, поскольку Глуповский патронный завод был крупнейшим в СССР. Предлагалось изобразить вместо рюмки берёзу, так как лыковязальный завод был историческим местом Головотяпии, директором Глуповского пенькодрального завода предлагалось изобразить и сноп конопли…

Поскольку согласия в депутатах не наблюдалось, было решено голосовать за каждую идею в отдельности. Рюмка победила подавляющим большинством. На втором месте оказался стакан, на третьем – молот. Итак, герб Головотяпии – колобок, на фоне которого перекрещиваются солёный огурец и рюмка с водкой, - были приняты простым большинством депутатов.

Предстояло решить – какой флаг соответствует Головотяпии и её национальной идее. Начали с национальной идеи. Бились около часа, но кроме слов «державность» и «назидание» ничего сформулировать не смогли. Тогда отказались от идеи во главу угла флага ставить национальную идею, а просто думать про флаг.

Слово тогда взял Сигизмундов:

- Я предлагаю белый флаг, как символ чистоты наших помыслов.

Сразу же начались возражения. Первое возражение, что белый флаг – это флаг капитуляции, а мы не собираемся сдаваться. Второе возражение заключалось в том, что белый флаг очень даже просто может запачкаться, а поскольку он отражает чистоту помыслов, то как быть в том случае, когда он запачкается? Последний аргумент звучал наиболее убедительно: белый флаг всегда будет пачкаться, это верно, значит, его нужно будет непрерывно стирать и гладить, стирать и гладить. А где взять столько стирального порошка для стирки и электроэнергии для глажки? Какой бюджет такую нагрузку выдержит?

Не сдаваясь, Сигизмундов предложил:

- Давайте тогда примем чёрный флаг. Его стирать не надо будет – к нему никакая грязь не пристанет. И будет он чистым, как наши помыслы.

Но и это предложение не прошло, поскольку профессор Анимикусов дал справку о том, что чёрный флаг – это флаг анархии, а Головотяпия – демократическое государство.

Кто-то из зала предложил зелёный цвет, поскольку красный нельзя (цвет флага СССР), чёрный нельзя, белый нельзя.

Но и на это предложение последовала аргументированная справка профессора истории – зелёный цвет был символом партизанского движения во время Гражданской войны в России 1917 – 1921 годов. А мы – не партизанская страна, а демократическая.

Уныние воцарилось среди депутатов. И тут прозрел один из депутатов – учитель физики средней школы Старохолмска. Он был большим поклонником группы Pink Floyd. Выйдя на трибуну, он в волнении обратился к присутствующим:

- Судари и сударыни! С одной стороны, все мы такие разные – женщины и мужчины, бывшие коммунисты и никогда не бывшие коммунисты, старики и дети… А с другой стороны, мы объединились и отстояли свою независимость перед лицом... Это как луч света, который, попадая на стеклянную призму, преломляется и разлагается на все цвета радуги. А затем, этот пучок разноцветных составляющих, попадая на другую стеклянную призму, вновь объединяется в луч белого света. Вот вам и символ, вот вам и национальная идея – мы все разные, как цвета радуги, но мы все едины в своём стремлении к независимости нашей родной Головотяпии! Флаг должен быть разноцветным, как радуга!

Идея так понравилась, что было большинством голосов принято решение представить флаг Головотяпии как разложение пучка света на цвета радуги, проходящие вдоль всего полотнища прямыми параллельными друг другу линиями.

На этом повестка дня заседаний была исчерпана. Пора было завершать историческое заседание сессии, и разъезжаться всем по домам, и всё шло к этому, как вдруг на трибуну попросился Фёдор Иванович Литейнычев.

- Дорогие мои судари и сударыни! Мы очень хорошо с вами поработали и выполнили свою историческую миссию. Народ свободолюбивой и демократической Головотяпии будет всегда помнить эти дни и наши мудрые решения. Но я хочу обратить ваше внимание на одно очень важное обстоятельство. Конституция, флаг, гимн и герб у нас новые, что позволяет нам уже завтра утром почувствовать все прелести обретённой свободы и независимости. Но ведь всё, о чём сказано в Конституции, надо кому-то создавать! Кто это будет делать? Президента-то страны у нас нет! Если мы объявим, например, о том, что выборы президента намечаются через три или четыре месяца, чтобы соблюсти все демократические процедуры, то кто будет возглавлять нашу свободную страну? А если к нам в это время направятся танки?

Народ заволновался. И точно! А вдруг – танки?

- Поэтому, дорогие мои, мы сегодня должны принять ещё одно решение – выбрать Президента Головотяпии и поручить ему в соответствии с Конституцией сформировать новую государственность, новую, так сказать, структуру власти. И уже после того, как эта структура будет сформирована, поручить этому Президенту организовать всенародные выборы Президента. Я предлагаю на должность первого Президента независимой Головотяпии Кузьму Николаевича Лакаша, поскольку его вклад в обретение независимости Головотяпии решающий!

Все дружно подхватили это предложение, вскочили со своих мест, бурно одобряя это предложение. Председательствующему с большим трудом удалось остановить это воодушевление и призвать всех к порядку. Решили, из-за всеобщей усталости и желания поскорее отдохнуть после напряжённого рабочего дня, голосовать не тайно, как кое-кому из депутатов хотелось, а прямым открытым голосованием.

На вопрос Председательствующего: «Кто за?» поднялся частокол рук депутатов. Кое-кто из демократического крыла депутатов хотел было проголосовать против или из принципа воздержаться, но страх оказаться не таким как все, страх, впитанный каждым советским человеком с компотом из сухофруктов в школьной столовой, осилил это желание и за избрание Лакаша Кузьмы Николаевича Президентом Головотяпии проголосовали все присутствующие депутаты при одном воздержавшемся. Им, как это и положено было быть, оказался сам Лакаш – будучи человеком скромным от природы и изрядно к тому же выпившим, он не мог голосовать сам за себя – рука не поднялась!

После утверждения результатов голосования, депутаты закрыли сессию депутатов Глуповского областного советов депутатов навсегда и, пропев дружно новый гимн Головотяпии на мотив «Боже, царя храни», разошлись по домам.

Начиналась новая жизнь новой независимой демократической Головотяпии. На следующее утро во всех газетах Глуповской области, точнее – Головотяпии, были помещены текст Конституции и постановление об избрании Президента. Да вот – незадача! Машинистка, вслепую перепечатывавшая эти тексты с рукописных экземпляров, делала это на чужой пишущей машинке. Она и внимания не обратила на то, что у этой машинки западала большая буква «П». Поэтому и тексте Конституции, и в постановлении об избрании Президента, вместо слова «Президент» стояло загадочное слово «резидент». Именно резидент Головотяпии оказался символом, защитником и прочая, прочая, прочая.

А что делать? Что написано пером – не вырубишь топором. Лакаш на следующее утро проснулся первым Резидентом Головотяпии.

41. Первые шаги к светлому независимому головотяпскому будущему

К началу удивительных и невероятных материалов "Дальнейшей истории одного города".

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).