Что делать

46. Важные социально-экономические реформы

Приватизация заканчивалась, а народ оставался с фигушкой в кармане. Ваучерные приватизационные фонды, собравшие большую часть ваучеров головотяпов, заявляли в многочисленных рекламках, что будут управлять своими активами в интересах участников фондов – простых головотяпов, но столкнулись при этом с серьёзной проблемой: как разделить на всех большие деньги, которые в виде акций приватизированных компаний оказались в их руках? Решение этой сложной задачи в интересах простого трудового народа нашлось само собой и проходило примерно так.

Приходит, например, в «Первый Ваучерный приватизационный фонд» официальное предложение от группы неких товарищей, которые предлагают у фонда выкупить все акции Заилёванногорского комбината комбикормов за двадцать тысяч долларов. Руководители фонда, общим числом в три человека, честно желавшие заниматься активами фонда в пользу своих вкладчиков – простых головотяпов, - с достойным возмещением затрат своего труда из полученной прибыли, понимают: «Ну и деньжища!» и не торопятся с ответом от изумления, вызванного количеством денег. Предложение через некоторое время повторяется, но уже в размере в тридцать тысяч долларов. Тогда руководители фонда понимают, что решение надо принимать – либо продать за тридцать тысяч долларов эти акции и распределить сумму среди тех, кто вложил свои ваучеры в их фонд (по доллару на человека) и получить лично за эту операцию комиссионные в размере ста долларов, либо… Либо – куда интереснее!

Тогда срочно организуется сударищество «Копыта и Рога», владельцами которого являются все три руководителя «Первого Ваучерного приватизационного фонда». Этому вновь созданному судариществу «Первый Ваучерный приватизационный фонд» продаёт весь пакет акций Заилёванногорского комбината комбикормов за сто долларов, а уже «Копыта и рога» от своего имени продают группе заинтересованных товарищей эти акции за тридцать тысяч сто долларов. Полученная судариществом прибыль в тридцать тысяч долларов делится на троих учредителей сударищества и каждый из них получает по десять тысяч долларов. Десять тысяч долларов в те годы были большой суммой – можно было купить в центре Глупова хорошую трёхкомнатную квартиру за эти деньги! А что «Первый Ваучерный приватизационный фонд»? А этот фонд получает от сделки сто долларов, которые идут на оплату труда всех трёх работников фонда. Простые же головотяпы, соучастники «Первого Ваучерного приватизационного фонда», сидят и ждут, втайне надеясь, как и обещали им в многочисленных рекламах фонда, что вот-вот на них хлынет золотой дождь в виде дивидендов по акциям, принадлежащим фонду, то есть – им.

Пока они ждали золотого дождя, терпеливо поглядывая на безоблачное небо, в адрес созданных в рамках приватизации многочисленных Ваучерных приватизационных фондов приходило не одно предложение. Акции, которые аккумулировали у себя подобные фонды, через конторы типа «Копыта и Рога» из фондов изымались и довольно скоро все фонды обанкротились и прекратили своё существование. А головотяпы и удивляются: куда делись их ваучеры? Где пролился обещанный золотой дождь дивидендов? Откуда вдруг в Головотяпии возникли олигархи?

Жизнь, шедшая параллельно приватизации и возникновению олигархов, становилась в целом всё хуже – заработки росли, но не выплачивались, ещё сильнее росли цены на все товары, и народ начал бедствовать. Жили простые головотяпы за счёт своих огородов – благо, в конце перестройки в СССР раздавали многим предприятиям землю под дачные посёлки. Вот на этих-то дачных участках головотяпы активно выращивали репу. На репе все и сидели – на завтрак запечённая репа, на обед – суп из репы, на ужин – репа пареная и всё запивают компотом из репы. Собственники бывших государственных, а ныне частных предприятий, - директора предприятий, - быстро навели порядок на них: недовольных тем, что предприятия оказались в одних руках, а не во всех, поувольняли, а тем, кто остался работать, перестали платить зарплату – всё равно же на работу ходят!

Недовольство народа росло, головотяпы повсеместно вступали в Коммунистическую партию Головотяпии, и, затаив дыхание, слушали по новостям гневные обличительные выступления на трибуне Борской Думы головотяпских коммунистов по главе с Зикхановым, ожидая перемен. Павкина-Корчагина ругали все, но Лакаш время от времени рычал в открытое окно своего кабинета на площадь: «Павкина-Корчагина не отдам!» Для спасения собственных шкур министерская ложа выступила на Боярской Думе и приняла Грамоту о комплексной проверке приватизации в целом и деятельности Абрамовича.

Оказалось, что практически все приватизационные фонды столь неудачно вели свои дела, что обанкротились, оставив после себя нулевые активы. Проверка Абрамовича показала, что за ним числятся:
- однокомнатная квартира в центре Глупова,
- дача в Гороховом раздолье,
- автомобиль «Жигули» и
- имущество ресторана кавказской кухни в Глупове.

А ещё он оказался акционером «Первого Ваучерного приватизационного фонда», куда вложил свой единственный ваучер. Фонд развалился и Абрамович оказался без акций какой-либо компании. Честный, порядочный и неподкупный Абрамович!
Результатам проверки все так и поверили. Для того чтобы не осложнять себе жизнь, Абрамович с оскорблённым видом вышел в отставку и нанялся на работу советником в одну маленькую консультационную фирмочку. Советы его оказались столь бесценными, что его труд оплачивался фирмочкой сотнями тысяч долларов и в одночасье он легально стал одним из олигархов Головотяпии.

Поскольку предприятия Головотяпии работали плохо – экономические связи с Россией и другими странами – бывшими республиками СССР, были разрушены, поступления в бюджет Головотяпии сократились. Платить бюджетникам было нечем. Конституционный порядок трещал, и, казалось, что наступает очередная революционная ситуация в Головотяпии. Зикханов в кулуарах Боярской Думы зажимал пальцы рук, перечисляя ленинские признаки революционной ситуации. Многие пожилые бояре из бывших партработников соглашались с ним, что они действительно часто «хотят, но не могут», особенно в банях, и в этом наверняка проявляется суть революционной ситуации.

Нужно было что-то делать или же искать виновного. Лакаш и его команда совместно с Павкиным-Корчагиным, начали было говорить о жидо-масонском заговоре против Головотяпии, но генеральный консул США в Головотяпии (на посольство Головотяпия так и не вытянула), намекнул, что тема эта в современном обществе не популярная, а со стороны США и вообще рассматривается как враждебная всем демократическим нормам. Тогда руководители Головотяпии взвалили всю вину за экономический кризис на Россию – она, де, закрывает границы для головотяпских товаров и вообще – оккупант. Генеральный консул США не возражал. Тогда в глуповском бомонде стало модно говорить о последствиях оккупации Головотяпии Россией. Особенно преуспел в этом Анимикусов, профессор и историк. История ведь - что дышло, куда повернул - туда и вышло. Анимикусов чуял, куда ветер дует, и поворачивал флюгер истории Головотяпии в нужном направлении.

Головотяпы стали удивляться – ишь как нас русские оккупировали-то?! До сих пор последствия оккупации на своих желудках ощущаем!

Очень кстати в недрах Министерской ложи Павкина-Корчагина был закончен проект Грамоты «О Головотяпском государственном языке». На бытовом уровне народ уже давно говорил на головотяпском наречии, с самого момента принятия независимости. Но законодательно независимость головотяпского языка от русского закреплена не была. Теперь, когда проект Грамоты был подготовлен, Павкин-Корчагин торжественно внёс его в Боярскую Думу – на серебряном блюде (из музея истории) с разноцветным бантом.

Исключительная важность этой Грамоты обусловила необходимость его всенародного обсуждения. Проект был опубликован во всех головотяпских газетах и народ стал его обсуждать, забыв на время вопрос о пустых желудках и последствиях приватизации. На улицах собирались митинги сторонников и противников государственного языка, дело доходило даже до потасовок, в ходе которых стороны обменивались терминами стандартных ругательных слов, понятных всем сторонам конфликта.

После полугодового всенародного обсуждения Грамота «О Головотяпском языке» была единогласно одобрена в Боярской Думе и Княжеской палате, подписана Лакашом и вступила в силу с момента его подписания.

Я не буду подробно останавливаться на особенностях этой Грамоты, а просто расскажу её смысл. Дело в том, что головотяпское наречие, как разновидность русского языка, многообразно, а потому чистого головотяпского языка никогда и не было. У глуповцев было своё наречие, у вихляевцев – своё, у заилёванновцев – своё. Сложный вопрос синтеза этих наречий в единый головотяпский язык поручили ещё министру с портфелем образования ложи Сигизмундова, но он проволынил, и проект был набросан только вчерне. Новому министру с портфелем образования ложи Павкина-Корчагина также было не до этого Грамоты – ему в течение каждого рабочего дня приходилось отвечать на вопросы директоров школ, вузов, техникумов и училищ по телефону стандартными фразами о том, что денег нет и не будет – выкручивайтесь сами! Но поскольку задача была поставлена, то он передал работу по подготовке проекта Грамоты своему личному водителю – пусть подработает на досуге на полставки экспертом. Личный водитель министра с портфелем образования, когда учился в школе, терпеть не мог дисциплину «Русский язык и литература». Все эти многочисленные наречия и деепричастные обороты вызывали у него здоровую зевоту, а правила правописания буквы «а» в словах с корнем «лаг» и «лож» вызывали у него недоумение – что тут гадать? Как слышится, так и пиши!

Соответственно этому принципиальному отношению автора Грамоты «О Головотяпском языке» к русскому языку, и был составлен текст Грамоты. Его содержание понравилось всем. Главный принцип вводимого государственного языка таков: основой букв является кириллица, слова пишутся, как слышатся и никаких проверок! Знаки препинания ставятся так: точка – в конце предложения; запятая – когда автор хочет в предложении сделать промежуточную паузу; тире и двоеточие при перечислении. Если перечислений много, ставится тире, если мало – ставится двоеточие. В спорных словах ставится ударение, например, слово «собака» пишется на глуповском языке как «сапака», а много собак – это «сапаки». Но теперь и «сапог» пишется как «сапок», а если сапог много, то это – «сапаки». Вот если ты встретишь такую фразу: «Ф деревне фодяца сапаки, каторые кусаюца», то не понятно – толи собаки кусаются, толи кусаются сапоги. Поэтому в таком случае надо ставить ударение: «сапáки».

И главное – вернулась в алфавит буква «ё»!

С первого апреля на вокзале Глупова всех уезжающих стал провожать большой плакат: «Шышливого пути!», а местный скульптор Ваятадзе на вокзальной площади на том месте, где раньше стоял памятник Зойке Три Стакана, с паровоза призывающей народ к революции, поставил памятник букве «Ё». Многие замену даже и не заметили – столь грандиозен и размашист был замысел скульптора, что отличия от предыдущего памятника с паровозом мог заметить только очень внимательный зритель.

На некоторое время волнения в народе по поводу голодухи и приватизации поутихли, поскольку народ сосредоточенно учил головотяпский язык. Освоив свой новый язык, головотяпы опять стали волноваться – голод не тётка! К этому моменту в Резидентском дворе уже по инициативе лично Лакаша было подготовлено повеление о головотяпских фамилиях.

Дело в том, что Лакаш, в поисках истоков независимости, вдруг как-то в беседе с Анимикусовым сообразил, что у древних головотяпов фамилии были не такие как теперь. Не было в летописях ни Ивановых, ни Петровых, ни, тем более, Сидоровых. А были Фома Криворук, Амвросий Мизгарь и т.п. Как объяснил Лакашу Анимикусов, фамилии были придуманы русскими захватчиками, и было это так. Подходили царёвы писари к головотяпскому селянину и спрашивали:

- Ты кто?

- Та Савва я.

- А чей ты сын?

И если у него отец был Иван, так и говорил:

- Иванов.

А если отца все в селении звали Водовоз, то сын отвечал так:

- Водовозов сын.

Так писари и записывали: «Иван Водовозов». С этого момента, хочешь – не хочешь, а и сам селянин, и все его потомки становились Водовозовыми.

- Так это от оккупантов, пойди-ка, пришло?

- Да, Кузьма Николаевич, от них.

- А у американцев как?

- Да у них по-разному. Вот, например, президент Буш. Дословно его фамилия переводится как «Куст». Или, например, Бейкер – дословно переводится как «Сторонник». Или Джон Литл, его фамилия означает - «Маленький».

- А Анжела Дэвис? – Напряжённо вдумываясь, вспомнил единственную американскую фамилию Лакаш.

- Дэвис? - Задумчиво повторил Анимикусов. – Дэйвис… Может быть что-то с утром связано, точно не знаю!

- Значит, прозвища в Америке сохранились и стали, пойди-ка, фамилиями?

-Точно так, Кузьма Николаевич, их же никто не оккупировал, всё сохранилось в первозданной чистоте.

Лакаш крепко задумался после этих слов и даже три дня кряду не брал в рот ни капли водки. Все даже стали беспокоиться - уж не заболел ли, касатик? Но страхи прошли мимо, не заглянув в прозрачную душу первого Резидента, поскольку уже на четвёртый день утром Лакаш, войдя в свой кабинет, первым делом выпил стакан водки и мгновенно закусил его тёшей слабосольной сёмги, после чего вызвал к себе Иришку.

- Слышь, Ириша, записывай, пойди-ка. Надо подготовить моё Повеление о запрете оккупационных фамилий и о введении с первого числа следующего месяца… А что там у нас, пойди-ка, за следующий месяц? Апрель? Так вот – с первого, пойди-ка, апреля новые независимые головотяпские фамилии. А фамилии Иванов, Петров, Сидоров и другие запретить!

Повеление было быстро подготовлено в кулуарах резидентского двора, Лакаш его тщательно редактировал и неоднократно отправлял на доработку, и наконец, подписал его. Суть Повеления о независимых головотяпских фамилиях была такова.

1. Все фамилии на русский лад отменяются!
2. Фамилии, если они были записаны на русский лад, трансформировались в головотяпские отбрасыванием окончаний «ов», «ев», «ин», «ский» и «цин» и иных оккупационных окончаний.
3. Каждый головотяп имел право при необходимости внести в фамилию дополнительные изменения, если ему не нравился полученный вариант, но с сохранением корня слова.

Мудрость Повеления о фамилиях подчёркивали все, кто окружал Лакаша. И своевременность тоже. И действительно, например фамилия ваша до вступления в силу Повеления о фамилиях была «Какашкин». Если просто отбросить окончание, как это следует из второго пункта, то с 1 апреля вы автоматически становились обладателем редкой фамилии «Какашка». Но это не значит, что так всю жизнь Какашкой и проживёте, нет! Третий пункт Повеления позволяет вам на выбор – быть носителем фамилии «Какашк» или вообще, наподобие Лакашу – «Какаш». Мудро, не обидно и патриотично.

Были, правда, проблемы с оккупационными фамилиями, произошедшими от имён. Взять хотя бы фамилию Иванов. Эта фамилия явно оккупационная и должна в соответствии с первым пунктом Повеления быть отменена. Вступает в силу второй пункт. Отбрасываем окончание и получаем: Иван. А если владельца фамилии зовут Иван Иванович Иванов, то получается Иван Иванович Иван - не очень хорошо, не понятно – где начало, а где конец. Поэтому вступает в действие третий пункт Повеления: человек можете выбрать другой вариант, но так, чтобы корень слова сохранялся, например – Ива или Ван. А можно и вовсе - Иваиливан.

Переход на новые фамилии также отвлёк на некоторое время головотяпов от прослушиваний тех звуков, которые издавали их голодные желудки. Но, поменяв фамилии, и поудивлявшись месяца два новым произношениям давно привычных фамилий, они вновь задумались о своей тяжкой доле: независимость – хорошо, а при русских оккупантах в советские годы жилось спокойнее и сытнее, несмотря на наличие оккупационных фамилий и непатриотичных окончаний этих фамилий. Головотяпы опять начали роптать.

А и то – как не роптать? Предприятия работают в четверть силы, продукции производят мало, налоги в бюджет уменьшаются. Зарплату платят маленькую или вовсе не платят – у головотяпов нет денег даже на водку! Начинают варить водку из всего, что придётся – карамели, картофеля, свёклы, моркови, древесных опилок. Этой пойло в народе называли «табуретовка». Много народу отравилось от табуретовки, но это не беда – беда, что водку в магазинах покупать перестали, акцизы в бюджет не идут, а это - опять же ущерб для страны.

Вызвал тогда к себе Лакаш весь состав министерской ложи и требует отчёта. Рассказали, поникнув головами, министры о том, как им тяжело работать в условиях, когда денег нет, и попросили совета у Резидента. А Резидент-то уже перед их приходом принял пятьдесят грамм водки – он где-то прочитал, что именно это количество абсолютно безвредно, поэтому пил теперь уже не стаканами как прежде (это вредно!), а рюмочками по пятьдесят грамм – с интервалом в пятнадцать минут. Встреча с министрами была после двенадцати часов и Лакаш находился в начале переходного процесса от лёгкого веселья к тяжёлой агрессии. Поэтому он был пока ещё раскован, а мысль его была свободна от всяких условностей и узд морали.

Когда министерская ложа вошла в полном составе в его кабинет и начала рассаживаться, Лакаш дружелюбно ущипнул за задницу единственную женщину в министерской ложе – министра с портфелем здравоохранения. Она, было, вспылила, но, не желая терять портфель здравоохранения, промолчала. После того как все расселись, выслушав плач министра с портфелем финансов и самого Павку-Корчагу (бывший Павкин-Корчагин) о беде с наличием средств в казне, Лакаш переспросил с иронией:

- Ну, так что, денег, пойди-ка, нет? Зарплату платить нечем?

- Нет, Кузьма Николаевич, - с глубоким вздохом отчаяния ответил Павка-Корчага. – Только себе на зарплату, да аппарату на местах едва наскребаем, а все остальные бюджетники пока без денег сидят. Чем им платить?

- А вы и не платите! Переведите всех на хозрасчёт. Что, пойди-ка, скажет на это министр с портфелем внутренних дел, наш тысячник? Перейдёшь?

Константин Климович Громомолниев, теперь по новому – Громомолний, - согласился:

- Можем, Кузьма Николаевич, можем! Но только при условии, что часть штрафов, которые мы выписываем, пойдёт к нам в казну; что при конфискации имущества по суду - тоже часть нам пойдёт! Тогда мы и не будем просить денег из бюджета. Надо только о проценте договориться.

- Пятьдесят процентов ваши, пятьдесят – наши! – Выпалил министр с портфелем финансов.

- Согласен!

- А другие министры – как?

- Согласны, Кузьма Николаевич, всё сделаем, все поддержим! – Раздался стройный хор голосов.

Но тут встал Воевода Овощеед (бывший Овощеедов) и категорически заявил:

- А я, Кузьма Николаевич, на хозрасчёт перейти не смогу! Мне что: ракеты и автоматы продавать, или воевать с кем-нибудь за деньги?

Все призадумались: действительно, как это военную службу на коммерческий лад перестроить? Но Лакаш был в ударе и потому неудержим!

- Ты, Овощеед, пойди-ка, мозгами пораскинь! Хватит мыслить стандартами Устава Советской Армии, шире надо оглядываться, пойди-ка. Вот тебе пример. У тебя полигоны есть? Есть! Это сколько земли-то пустует! А если на ней картошку да свёклу выращивать, да продавать? А продавать ты, пойди-ка, можешь и за границу в Прибалтику – самолёты у тебя на что? Вот тебе и хозрасчёт! А не будут брать – пальнёшь пару раз ракетами и сразу купят!

- Кузьма Николаевич, да как я её, картошку-то эту буду сажать? У меня ведь не тракторы, а танки – они не приспособлены землю пахать, все посевы и передавят!

- А кто тебе говорит, что танками пахать надо? Ты, пойди-ка, подумай, поразбрасывай мозги-то свои! Твои солдатики - что весь день делают? Они, пойди-ка, маршируют строем по плацу. Задарма! Сколько лошадиных сил пропадает! А ты сделай так – пусть они строем не по плацу ходят, а по полигону. И плуг за собой тянут. Одновременная польза для всех: строй держат и учатся маршировать в полевых условиях пересечённой местности, это, пойди-ка, с одной стороны, а с другой стороны – они землю пашут. Взрыхляют. А с третьей стороны за ними другая шеренга строем идёт, а она, пойди-ка, также строем на «раз-два» - картошку в землю садит! Также и поросей можно выращивать на этой картошке-то! Тебе, пойди-ка, на что рабская сила дана в виде призывников? Или строй дачи их силами для желающих.

- Гениально, Кузьма Николаевич, гениально! – Радостно отозвался главный воевода, засияв глазами от открывшихся перспектив хозрасчёта.

Павка-Корчага, молча в шоке слушавший поток буйных мыслей Лакаша, наконец, пришёл в себя. Он прекрасно понимал, что в такой ситуации возражать, значит – лишиться персонального автомобиля, дачи в Гороховом раздолье, персонального продуктового обслуживания, лучшего медицинского обслуживания и т.п. Иначе говоря – лишиться набора всех тех льгот и привилегий, которые всегда были у партийных работников, а теперь – у чиновников независимой Головотяпии. Мысленно судорожно хватаясь за уплывающий из рук портфель премьер-министра, он с волнением в голосе произнёс:

- Кузьма Николаевич! Да это ведь… Это же революционное открытие в государственном бюджетировании! Вы совершили значительную теоретическую революцию, обосновав качественную трансформацию от тоталитарно административной системы сборно-распределительной системы бюджетного регулирования к либеральной модели бюджетообразования! Это – гениально!

Лакашу понравилась эта фраза, но вида он не подал.

Решили так. Каждый министр с портфелем готовит проект Грамоты о переходе своего ведомства на хозрасчёт, а потом Павка-Корчага всё сводит в единую Грамоту. В течение недели всё было готово и Грамота о поголовном переходе на хозрасчёт была подписана и опубликована.

А поскольку не все головотяпы были готовы переходить на хозрасчёт, особенно – работники культуры, то возникли очередные волнения. А тут ещё подошло время выборов Резидента – пять лет реформ пролетели как один день.

По Конституции он выбирается раз в пять лет на всеобщем народном голосовании головотяпов и головотяпок. Кандидатами в резиденты являются по должности действующий Резидент, если он не заявил самоотвод, и ещё два кандидата, назначаемых на эту почётную роль действующим Резидентом из числа князей и бояр. Лакаш самоотвод заявлять не собирался – не для того он становился Резидентом и независимость обретал, чтобы в самый разгар независимости уйти с должности. Нужно было, чтобы он назначил ещё двух кандидатов – одного из князей, другого из бояр.

Накануне этого назначения в Головотяпию приехала съёмочная группа CNN, которая взяла у Лакаша двухчасовое интервью. Три дня до их приезда Лакаш не брал в рот ни грамма спиртного – потрясающая сила воли! Поэтому перед американцами предстал благополучный, благовоспитанный, благонравный, благодушный и благообразный Резидент, полный внутреннего достоинства и внешнего лоска. Он отвечал на самые разные и каверзные вопросы американских журналистов спокойно, с расстановкой и с достоинством. Когда его спросили о предстоящих выборах и том, кого он назначит в кандидаты, намекая на то, что кандидаты будут подставными, Лакаш твёрдо заявил:

- У нас демократическая республика! Демократии у нас, пойди-ка, больше, чем в Америке, это точно. И хотя по Конституции я должен назначать кандидатов, всё будет ещё хуже – Боярская Дума сама, пойди-ка, выберет кандидата, и Княжеская палата выберет своего. Я их утвержу. Вне зависимости от того кто это, пойди-ка, будет! Всё честно! Вот такой я молодец и демократ.

Американцы подивились такому небывалому уровню демократии, и укатились восвояси. Они укатились, а обещания Лакаша уже по всей Головотяпии раструбили в СМИ. Собралась Боярская Дума на выборы своего кандидата, а что делать и не знает – от Лакаша- то никаких указаний не поступило! А Зикхан (бывший Зикханов) возле здания Боярской Думы устроил народный митинг своих сторонников, которые скандировали его фамилию. Боярам и делать нечего: пришлось тайным голосованием Зикхана выдвигать. Выдвинули. От Княжеской палаты все кандидаты взяли самоотвод. Тогда, узнав об этом, Лакаш всех поблагодарил и? по-отечески пожурив, попросил всё-таки Конституцию не нарушать, и кандидата хоть какого заволящегося выдвинуть. Палата так и поступила – поставили на тайное голосование вопрос: «Назовите фамилию самого заволящегося князя». Таким князем оказался руководитель Захолмской волости Пыж (бывший Пыжов). Его подавляющим большинством и выбрали кандидатом в Резиденты Головотяпии от Княжеской палаты. Проголосовал против только сам Пыж.

После выдвижения его кандидатом на пост Резидента Пыж попытался удавиться, но жена его отговорила – может, и обойдётся всё, не торопись вешаться, успеется. Тогда Пыж напросился на приём к Лакашу. Лакаш также его успокоил – ты, мол, не переживай! Участвуй в выборах, а ко мне приходи за советом. Всё обойдётся!

Кандидаты выбраны, дата выборов назначена, старт дан. И тут как всё понеслось вверх тормашками!

47. Выборы. Все на выборы!

К началу материалов "Дальнейшей истории одного города".

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).