Что делать

9. Диктатура люмпен-пролетариата как всеобщее явление ХХ века

Сами большевики произошедшее в октябре 1917 года вначале называли переворотом. Затем – революцией, а ещё немного погодя – Великой Октябрьской Социалистической Революцией. По результатам того, что последовало за этим событием, это, конечно же - революция, поскольку ломалось всё: экономика, гражданское устройство, социальные отношения и социальные нормы, военно-политическая система и др. Произошла революция, как бы ни хотелось некоторым деятелям сегодня произошедшее тогда назвать «переворотом».

Впервые в мировой истории к власти в стране пришли не те, в чьём распоряжении были основные капиталы страны, а «голодранцы» - как люмпен-пролетариев справедливо называли бывшие царские вельможи. Страной стали править люди, не имевшие за душой никаких особых капиталов, а чаще всего – ни гроша. Более того, к власти пришли люди, понятия не имевшие об управлении, а потому правящие неэффективно и с ущербом для страны. Тем самым в истории человечества возникло новое небывалое явление. Ведь вся история человеческой цивилизации – это история правления крупных собственников или крупного капитала. И государственная власть всегда была нацелена на сохранение и развитие этого капитала. Государство выступало инструментом достижения этой цели – охраны капитала тех, кто правит страной. И вдруг – страной правят люди без гроша в кармане и без образования!

В 1922 году, лишь 0,6 процента членов коммунистической партии в Советской России имели законченное высшее образование и только 6,4 процента - свидетельства об окончании средней школы. 92,7 процента состава партии были людьми слишком малограмотными, чтобы выполнять любую поручаемую им ЦК работу, а 4,7 процента были неграмотными в буквальном смысле слова [Pipes, Richard. Communism].

Как я уже писал ранее, люди с примитивным мышлением, управлявшие страной, элементаризировали происходящие вокруг них процессы, и, декларируя «Счастье народа» как главную свою цель, вполне себе сносно устраивали собственную жизнь и жизнь своим отпрыскам за счёт «осчастливленного ими народа».

Конец Первой мировой войны ознаменовался невиданной в истории мировой цивилизации «люмпенизацией» человечества. Оказавшись в своих семьях и домах, бывшие фронтовики после пережитого на войне, уже не желали жить по-прежнему и требовали перемен. Они убедились, что государство, в котором они живут, есть орган защиты крупного капитала, а не жителей страны. Им хотелось лучшей доли и пример Советской России как некоторого прообраза светлого будущего для трудящихся всего мира был заразительным. Тогда-то по Европе и прокатилась волна демонстраций, забастовок и революций – в Германии, в Австро-Венгрии и в Османской империи люмпен-пролетарии пытались взять власть в свои руки и кое-где им это удалось, но не надолго – там была другая ситуация, отличная от российской. Я не буду уточнять - в чём были эти различия. Это выходит за рамки моего исследования. В то время Европа не пошла по Российскому пути, а социалистической стала только Монголия (с 1921 года), где рабочих было ещё меньше, чем в царской России.

Наличие в мире страны, где у власти не находятся монархи или капиталисты, где экономика построена в соответствии с тем, что предлагали основы «научного социализма» непрерывно будоражили воображение и простых людей, и интеллигенции, а потому коммунистическая идеология начала шествие по всему миру. Мир тогда представлял собой информационное поле, на котором вели ожесточённую войну капиталисты развитых стран мира, социал-демократы разных мастей и партноменклатура СССР. Поскольку на карте мира существовало много стран, находившихся долгие годы под колониальным игом крупных капиталистических стран, желание избавиться от этой колониальной зависимости автоматически приводило некоторых из них к желанию идти по пути СССР. В Африке и Азии весь XX век происходили революции и к власти в этих странах приходили различные группировки, называвшие себя «народными» партиями. Название не имеет особого значения, главное - форма государственного устройства, которую они избирали. Часть из этих стран, где основные капиталы не были национализированы, становились при поддержке этих капиталов некой «калькой» европейских стран и США с наличием в них основных демократических институтов. Это были страны капиталистической ориентации.

В других странах, где основные капиталы принадлежали иностранным владельцам, после освобождения от колониальной зависимости в результате революции попадали под власть люмпен-пролетариев, которые национализировали эти капиталы. А после этого они формировали очередную страну «социалистической ориентации». Причём после захвата власти между революционерами чаще всего завязывались политические «разборки», в результате которых оставался в живых только один лидер, в последующем правящий страной единолично под внешней вывеской народности власти и революционных лозунгов (его враги и противники его власти автоматически становились контрреволюционерами). Такие страны провозглашали себя народно-демократическими и попадали «под крылышко» СССР.

Вот как об этом пишет Пайпс. Если у Мао и даже у Пол Пота можно ещё, по крайней мере, на ранних стадиях их политической карьеры, разглядеть социалистические идеалы, то во многих частях третьего мира, особенно в Африке, подобное увлечение идеями поразительным образом отсутствует. Здесь снедаемые честолюбием политики, минимально знакомые с учением коммунизма и его историей, взывают к Марксу и Ленину, добиваясь двух целей: чтобы проложить себе путь к личному обогащению и чтобы заслужить помощь коммунистического блока в борьбе с внутренними и внешними врагами [Pipes, Richard. Communism].

Классический пример такого мошеннического обращения к марксизму преподнёс эфиопский диктатор Менгисту Хайле Мариам, который в период с 1974 по 1991 год превратил свою страну в полнейшего советского сателлита. Член группы армейских офицеров, недовольных медленным продвижением по службе, майор Менгисту принял участие в перевороте, который в сентябре 1974 года отстранил от власти почтенного эфиопского императора Хайле Селассие. Власть перешла в руки комитета, который назывался Дерг и в котором Менгисту играл видную роль. Вскоре внутри Дерга начались распри, и три месяца спустя Менгисту устроил военный переворот, поставивший его у власти. Он объявил Эфиопию социалистической страной, быстро оправдав эту заявку национализацией банков и страховых компаний. В марте 1975-го он отменил частную собственность на землю и принудительно объединил крестьян в коммуны, скроенные по рецептам Мао с соответствующими последствиями для экономики страны.

В ряде латиноамериканских стран, в Колумбии, например, «марксизм» служил и служит тому, чтобы прикрывать слоем респектабельности вооружённые банды (так называемые Революционные вооружённые силы Колумбии и армию национального освобождения), которые сочетают террор, похищения людей и вымогательство с наркоторговлей. По имеющимся оценкам, считая с 1964 года, действия этих двух группировок унесли жизни 120 тысяч колумбийцев и заставили два миллиона человек покинуть своё жилье [Pipes, Richard. Communism].

Пайпс, правда, из всего этого делает вывод о том, что во всём виновата «коммунистическая идеология», и с её смертью всё закончится. Но тут он ошибается. Коммунистическая идеология и в СССР была только «ширмой», скрывавшей власть люмпен-пролетариев. А уж на примере «стран третьего мира» это особенно наглядно видно – не коммунизм как идеология водил руками людей, делавших революции и перевороты! Не высокоразвитые идеологи формировали и составляли новые правительства и новые режимы, а люмпены-пролетарии.

Были варианты и со смешанной формой правления, когда иностранные капиталы были национализированы, но собственные капиталы крупных местных собственников остались в руках их владельцев и потому люмпен-пролетарии, если и пришли к власти, то собственной диктатуры установить не смогли – им пришлось искать компромисс с крупным капиталом. Это - страны, которые называли себя «неприсоединившимися». Пользуясь своим «политическим нейтралитетом», такие страны «отщипывали» для себя разные блага - как от США, так и от СССР.

Таким образом, именно Октябрьская Революция дала миру новую форму правления – правление люмпен-пролетариата, когда наперекор всей многотысячной истории человечества страной владели не те, у кого в руках были основные личные капиталы, а люди безродные и безденежные. Эта форма в ХХ веке стала весьма популярной и таких стран с течением времени становилось всё больше и больше – Китай, Куба, Египет, Вьетнам, Нигерия, Сомали, Ангола, Ливия, Северная Корея… Если отбросить в сторону несущественные с позиций данного исследования черты власти каждой из этих стран, то можно заметить главную черту – власть люмпен-пролетариев при национализации основных капиталов в стране. Действительно, первое, что делали люмпены, захватившие власть, – отнимали капиталы у их владельцев и делали капиталы общенародными, распоряжаясь ими от лица народа.

Опять же легко просматривается другая тенденция - формирование в рядах люмпен-пролетариев, пришедших к власти, особой касты - номенклатуры, которая и удерживала (или до сих пор удерживает) власть в стране, повторяя чаще всего путь советской партноменклатуры и распоряжаясь бюджетом страны и его капиталами.

В отличие от СССР, где в качестве доктрины был выбран марксизм, во многих других странах диктатуры люмпен-пролетариата, были приняты другие национальные доктрины. Общее в них было одно – целью развития страны провозглашался рост благосостояния народа. А форма этого роста была различна – рыночная экономика, смешанная экономика, плановая экономика… - не важно, объединяло их то, что существенная часть средств производства национализировалась, становилась общенародной собственностью, а группа революционеров (а в отдельных случаях – национальная или этническая группа), пришедшая к власти, настолько прочно овладевала этой властью, что начинала через малый промежуток времени подавлять любую конкуренцию себе, в том числе и с помощью жестоких репрессий.

Ещё одна тенденция просматривается в странах с диктатурой люмпен-пролетариев. Это – наличие некоторой «всенародной» политической партии, партии, которая от имени народа узурпирует власть в стране. Такие партии являются школами люмпен-пролетариев и других люмпенов для последующего поступления во власть (всенародную, естественно!). В этой партийной школе они учатся демагогии и вхождению в патримониальную партийную сеть. Из такой партии впоследствии формируется устойчивая социальная группа – номенклатура, которая цементирует свою власть в стране. Но, конечно же, и поведение правящей партии, и поведение номенклатуры полностью определяется тем, кто стоит у власти в стране – её лидером.

В некоторых из таких стран лидеры занимались людоедством, в других – развитием собственной промышленности и образования. Всё зависело от личности того, кто оказывался «у руля власти». Если власть переходила к пламенному революционеру, то весь народ и даже все люмпен-пролетарии у власти претерпевали лишения во имя будущей счастливой жизни; если же власть оказывалась у сластолюбца, то он погружался в роскошь и негу, а люмпен-пролетарии, пришедшие к власти вместе с ним, беззастенчиво воровали и погружались в прелести жизни уровнем пониже – в соответствии с занимаемым чином. Обнищание народа никого не интересовало, народу просто соврут о внешних и внутренних врагах, он и успокоится.

В такой ситуации всё определяется лидером люмпен-пролетариата, стоящим у власти. Если он позволяет своей номенклатуре жить, как и положено власть имущим, его поддерживают, боготворят и создают коллективным разумом номенклатуры светлый образ мудрого вождя народа. Практически повсеместно такой лидер страны посмертно передаёт власть либо своему ближайшему сподвижнику, либо своему ближайшему родственнику, иногда обставляя это демократической ширмой некоторого волеизъявления. Если, конечно, успевал при жизни отдать соответствующие распоряжения ближнему кругу. Примеры передачи власти своим наследникам? Сколько угодно: семья Ким Ир Сена, семья Алиевых, семья Асада, семья Кастро…

Поскольку ложь – главное оружие люмпен-номенклатуры, то в странах с диктатурой люмпен-пролетариата всегда происходил быстрый захват основных СМИ в руки номенклатуры (национализация СМИ), с последующей контролируемой передачей лживой информации народу через эти ручные СМИ и формированием у массы собственного населения новых символов веры. Не случайно в случае смерти очередного партноменклатурного вождя весь народ искренне горюет и оплакивает его – номенклатурные СМИ внушают массам сказку о великой мудрости вождя и его непомерной любви к управляемому им народу. Схема простая и эффективная – массированная ложь, формирующая у народа веру в непогрешимость лидера страны, стоящего у власти, и в скорое пришествие светлого будущего, несмотря на происки врагов.

Советологи капиталистических стран мира, не разобравшись в сути советской власти, обрадовались падению СССР, предполагая, что вся суть того, что они ненавидели, была в коммунистической идеологии. Они думали примерно так: рухнет коммунистическая идеология, и противостояния двух систем не будет. «В декабре 1991 года после неудавшегося путча твердолобых коммунистов, стремившихся предотвратить распад СССР, Ельцин, ранее в том же году избранный президентом Российской республики, объявил Россию суверенным государством, так что распад Советского Союза становился свершившимся фактом. Одним из своих первых указов он поставил коммунистическую партию вне закона. Новое правительство ввело демократию и свободный рынок. Номенклатура, которая могла повернуть события вспять, была подкуплена предоставленной ей возможностью стать владелицей значительной части государственной собственности. Стремительность развития событий продемонстрировала хрупкость империи, выглядевшей нерушимой; её распад напомнил крушение царской империи тремя четвертями столетия ранее. В обоих случаях жёсткость режима и отсутствие тесной связи с народом оставило его в час испытаний без поддержки. Коммунизм в России просто изжил себя» [Pipes, Richard. Communism].

Да не изжил он себя! Китай вот при коммунистах стал первой экономической державой мира, обогнав по ВВП США, о чём так мечтал в своё время Никита Хрущёв. Эйфория советологов по поводу краха коммунистической идеологии была напрасной – в 1991 году была уничтожена только не оправдавшая надежд концепция построения бесклассового социалистического общества, да и только. А в мире так и осталось противостояние двух форм государственной власти – власти крупного капитала и власти люмпен-пролетариата.

Уничтожение СССР не привело мир к так ожидаемому капиталистами спокойствию. Диктатура люмпен-пролетариата как новая форма государственной власти к концу жизни СССР стала всеобщей тенденцией в мире ХХ века и сегодня эта форма правления соседствует и существует с капиталистической демократией. Но диктатура люмпен-пролетариата - это очень разнообразная форма государственной власти, поскольку полностью определяется личностью её номенклатурного лидера.

В монархиях смена власти была понятна и предсказуема: «Король умер. Да здравствует король!» Новый король (или император) был из семьи умершего правителя - ему доставалась вся собственность предыдущего монарха; он воспитывался в том же окружении, что и предыдущий монарх; он, разве что, менял фаворитов, а вся система государственной власти оставалась неизменной на радость владельцам земли и капиталов.

В развитых капиталистических странах мира, где власть принадлежит конкурирующим друг с другом финансово-промышленным группам, всё стабильно (капитал не любит нестабильности) – в них есть конституция и отлаженные механизмы контроля за её соблюдением. Там если какой-нибудь министр зарвался (утащил домой с государственного фуршета бутерброд с колбасой), его тотчас же отправляют в отставку – власть в стране принадлежит капиталу, а не министру, поэтому: будь любезен – соблюдай установленные правила. Все представители власти – от министра до президента, - должны жить по гласным и негласным правилам, установленным крупным капиталом и в интересах крупного же капитала. Сам крупный капитал при этой форме правления не любит появляться во власти и непосредственно управлять страной. Он предпочитает её покупать – это спокойнее, дешевле и надёжнее для сохранности и преумножения своего капитала.

А вот в странах, где правит номенклатура, составленная из люмпенов, всё очень неустойчиво. Власть люмпен-номенклатуры не определяется принадлежащим ей имуществом. Она определяется её возможностью и способностью не пустить к управлению государственными ресурсами вместо себя других. В советское время такая возможность и стабильность определялась принадлежностью к коммунистической партии. Но благополучие и сам факт существования люмпен-номенклатуры полностью зависит от формального лидера – главы государства.

А лидер, поставленный на власть номенклатурой, со временем теряет представление о реальности и перестаёт адекватно воспринимать себя и своё окружение. Вначале он – прогрессивен и соответствует чаяниям номенклатуры и народа, результатом его деятельности становится некоторый экономический подъём. Вслед за подъёмом наступает стабильность, когда лидер исчерпал себя для народа, но всё ещё благодетельствует для номенклатуры. А затем наступает кризис, когда лидер и для номенклатуры себя исчерпал, поскольку становится авторитарным. А авторитаризм – угроза для существования каждого из партноменклатуры, поскольку здесь нужно не только демонстрировать лояльность к лидеру, но и предупреждать его желания, а это свойственно даже не всем из ближнего окружения. Наступивший кризис разрешается самыми различными способами, вплоть до государственных переворотов.

10. Распад СССР и роль люмпен-номенклатуры в этом процессе

Вы можете написать мне письмо прямо с сайта (отсюда).