Не простая история

Странные у них, всё же, фамилии! Невольно вспоминаешь Гоголя: «Так что же получается? Если я выйду за него замуж, то я всю жизнь буду Яичницей?!»

Фамилия её Нужная. И она просит помочь четырём беженцам из Мариуполя: отец 70 лет, его жена 68 лет, их дочь Ирина 34 года и сын дочки то есть их внук Никита семи лет.

Всё осложняется тем, что у Виктора Кирилловича обнаружился рак. Насколько я знаю, раковые клетки есть в организме у любого человека, но иммунная система не позволяет раковым клеткам объединяться и размножаться. Но когда в иммунной системе происходит сбой, раковые клетки начинают размножаться и если вовремя этот процесс не обнаружить и не остановить, то смерть человека неминуема.

В условиях двухмесячного сидения в подвале и питания тем, что попадётся, иммунная система ослабевает и раковые клетки могут начать свою разрушительную работу. К тому же Виктор Петрович все эти два месяца нёс груз ответственности за семью – он же единственный в семье мужчина: и добытчик, и кормилец, и защитник. Вот и сорвался. Рак. Это обнаружилось в центре временного размещения где-то в российской глубинке.

Лилия Нужная связалась с какой-то больницей в Германии. Там готовы бесплатно принять на лечение Виктора Кирилловича и разместить на время лечения всю семью. Но проехать в Германию можно только через Питер. Надо им помочь.

Ночью, когда семья в поезде подъезжала к Питеру, Ирина написала нам о том, что её отцу стало совсем плохо – еле переносит боли, совсем не спит.

Здесь в Питере мы переполошились: как встречать онкобольного, да ещё в такой ситуации? Хорошо, что в нашей команде есть отец Григорий. У него много знакомых. Он договорился о том, что у поезда Виктора Кирилловича примет бригада скорой помощи. Это платная служба частной клиники. Но в нашем случае они денег брать не будут – с их стороны это посильная помощь беженцам. А мы со Светланой вызвались встретить семью и разместить её в хостеле – вещей много, да и в Питере они в первый раз.

Поезд приезжает в пять утра. Значит, мне надо просыпаться пол четвёртого, а Светлану будить в четыре. Метро не работает и ехать надо на автомобиле.

Машину мы поставили на платной стоянке под торговым комплексом «Галерея».

Вот поезд медленно подходит к перрону. Отец Григорий уже приехал и вместе с нами встречает семью.

Вообще-то я терпеть не могу церковников и с отвращением гляжу на их лоснящиеся от сытой жизни морды и елейные глазки. Отец Григорий другой. Такими, наверное, и были первые христиане – нацеленные не на рост собственного благополучия посредством веры, а на помощь страждущим посредством веры.

Поезд остановился и из него посыпались радостные «жители и гости столицы»: оживление, поцелуи и обнимашки, суета с вещами. После того, как вагон опустел, из него медленно и с большим трудом выходит Виктор Кириллович. Видно, что он мучится сильной болью. С ним рядом оказывается жена Ольга Анатольевна. У неё, как я знаю, был сильный нервный срыв, и она принимает антидепрессанты. Её движения плавные и заторможённые. Она слабо реагирует на окружающий её мир. Она не помощница. В лучшем случае стережёт сумки и держит внучка за руку, чтобы тот не мешал. А вот дочь Ирина – стержень семьи: активная, шустрая, двужильная. Заглядываю в её глаза. Помните картину Мунка «Крик»? Это – её глаза. Бесконечное отчаяние.

Она усаживает отца на сумку, а сама бегает в вагон и приносит оттуда на перрон вещи, время от времени гладя отца по спине. Отец Григорий монотонным ласковым голосом что-то говорит всем, внося в суету и нервозность стабильность. Я, присев на корточки, разговариваю с внуком — наши волонтёры где-то нашли полную коробку игрушек для детей и мы каждому прибывающему ребёнку вручаем по одной. Никита обалдел от восторга — это его первая игрушка с начала… Ну вы знаете с начала чего.

К вагону подходят врачи с носилками и укладывают Виктора Кирилловича на них. Прибывшие на этом же поезде люди, спешащие в город мимо нас, с удивлением смотрят на врачей и носилки. «Кому-то стало плохо в поезде?»

Берём вещи семьи и идём вслед за носилками к «карете» скорой помощи. Врачи внимательны и предупредительны. Удивляются, что те лекарства, которые принимает Виктор Кириллович, не помогают. Делают ему какую-то инъекцию — должно помочь, — и везут его в хостел.

Мы с семьёй выдвигаемся через вокзал к стоянке под «Галереей». Вещи тяжёлые. Как Ирина их тащила — не понимаю. И вот — сюрприз! Двери не открываются снаружи – только изнутри для тех, кто припарковался и выходит из «Галереи». А внутрь к машине на парковку как попасть-то?

Напротив двери внутри торгового комплекса сидит охранник и делает вид, что нас не замечает. Ведь знает, что мы только что поставили автомобиль на стоянку, что мы только что мимо него прошли к вокзалу, что вот мы теперь вернулись с вещами и с людьми для того, чтобы погрузиться в автомобиль! Но нет! Сидит и не замечает, как я мечусь у входа, и пытаюсь войти внутрь.

На наше счастье из парковки появилась пара, выходящая наружу. Они открыли двери, и мы с вещами вваливаемся в «Галерею»

— Это не ко мне вопросы! – Пренебрежительно возражает он нам на наше возмущение ситуацией. – Это вопросы к парковке. А если вам надо, то через парковку внутрь и заходите.

Спасибо за совет, добрый человек.

Погрузились, доехали до хостела, где нас уже ждал Виктор Кириллович. Ему от инъекции стало немного лучше. Отец Григорий договорился о том, что Виктору Кирилловичу окажут через два дня бесплатную консультацию в платном онкологическом центре где-то рядом с хостелом. И за Виктором Кирилловичем вновь приедет скорая помощь этой частной клиники.

Через два дня врачи подобрали Виктору Кирилловичу обезболивающие и он был уже в состоянии самостоятельно двигаться и сидеть полулёжа в легковом автомобиле. В Ивангород семью везла Светлана. Я был в универе на работе. Виктор Кириллович сидел на переднем пассажирском кресле, а все остальные – сзади.

Как это у нас уже стало принято, перед Ивангородом Светлана остановилась у придорожного кафе, в котором всех покормила – им же переходить границу несколько часов!

В нашей группе неравнодушных питерцев есть такой уникальный человек – Юра. Ему удивительным образом удаётся находить всё нужное для беженцев. Особым спросом пользуются у мариупольцев чемоданы на колёсах —  они же с многочисленными сумками, баулами и пакетами. Юра достаёт чемоданы на колёсах с большим дисконтом – за полторы тысячи он покупает чемоданы, которые стоят десять тысяч. Причина уценки: небольшие вмятины, царапины, потёртости. Волшебным образом Юра достал для Виктора Кирилловича складную инвалидную коляску. С ней семья сможет преодолеть пятьсот метров пешеходного пути по мосту через реку Нарву. А вот как быть с многочисленными сумками?

Пока семья проходит российскую часть границы и их опрашивают фээсбэшники, к пункту пропуска подходят два здоровых россиянина.

— Сможете помочь семье? – Спрашивает их с надеждой Светлана. Её внутрь помещения не пустили и она ждёт снаружи. — Нужно только перевезти чемоданы с вещами на колёсиках по мосту к эстонской границе. Поможете?

— Без проблем. Мы вообще без вещей. У нас вот – только пустая тележка для вещей.

Понятно. Это несуны. Они на эстонской части границы забивают сумки едой, которую Путин своим указом запретил ввозить в Россию юридическим лицам. Затем они возвращаются обратно в Ивангород и передают эту еду представителям каких-то российских ритейлов. За это им что-то платят. Жители Ивангорода так зарабатывают на жизнь.

Спасибо вам, добрые люди, жители Ивангорода, что помогаете людям в беде.

— А долго ждать-то? — Спрашивают мужчины.

— Да нет! Вот, уже семья прошла проверку, и все выходят в общий зал.

Мужчины заходят внутрь помещения пограничного перехода. Светлана прощается с семьёй. Последние слова напутствия и пожеланий.

А где же мужчины, обещавшие помощь? Где славные ивангородцы? А они, пройдя пограничный контроль и весело болтая, уже идут по середине моста через Нарву к эстонской границе. Забыли? Нет. Эти «добрые люди» не оказывают помощь. Они «дарят» нуждающимся надежду на помощь.

Есть и такие россияне. Увы.

Делать нечего. Ирина сначала перевозит на несколько шагов отца в инвалидной коляске, затем перевозит одну сумку, за ней другую. И так – перебежками ей предстоит пройти пол километра.

На счастье, в помещение пограничного перехода зашли две хрупкие женщины с рюкзаками – также переходить границу. Не несуны. Поможете? Конечно! И эти две женщины, догнав семью, взяли и повезли чемоданы семьи через границу.

Есть и такие россияне.

Семья на пешеходном переходе через границу

Добавить комментарий