Всё сложно

Удивительно, но когда мариупольцы разговаривают о СВО и вспоминают свой город, они никогда не говорят: «Мариуполь был красивым городом» или «В нём было много деревьев и цветов»… Они говорят об этом в настоящем времени: «В Мариуполе много деревьев и цветов, в нём сделаны новые дорожки и поставлены новые красивые скамейки».

При этом, вспоминая ужасы СВО, они говорят, что однажды, выйдя из подвала, они увидели на остатках тех самых красивых скамеек обгоревшие трупы мирных жителей или фрагменты их тел.

У них не связывается воедино в голове та самая новая красивая скамейка до СВО и обгоревший труп на ней же, разрушенной и полусгоревшей в процессе СВО. Две параллельные жизни, которые не пересекаются. Может быть — это защитная реакция?

Я ведь здесь записываю то, что происходит, что беженцы рассказывают, что переживают. И скрывать одну часть их разговоров даже если я в них сомневаюсь, будет с моей стороны не честно.

Все мариупольские беженцы говорят о снайперах, которые расстреливали мирных жителей. И считают они (большинство из них), что это стреляли снайперы «Азова».

Сам «Азов» они вспоминают плохими словами, например, так: «Приехали к нам во двор, развернули миномёт, пульнули пару раз в сторону россиян. Тут же сворачиваются и уезжают из двора, а через несколько минут во двор прилетают российские снаряды и мины».

Возможно, что по этой схеме и был обстрелян роддом в Мариуполе. Возможно.

Кто-то из беженцев и вовсе утверждал, что именно со стороны украинских войск им во дворы прилетали мины и снаряды:

— После бомбёжки выхожу из подвала и вижу: торчит из земли неразорвавшаяся мина. По тому — как она воткнулась в землю и под каким углом, — понимаешь, что прилетела она от ВСУ.

Ну что ж? Это тоже — вести из Мариуполя. Всё не просто, особенно если учитывать то обстоятельство, что говорят мне об этом в основном русские мариупольцы и что они направляются через нас в Европу или через неё — в Украину.

Всё не просто!

Добавить комментарий