8. Борьба М.С. Горбачёва с диктатурой люмпен-пролетариев

Бытует устойчивое мнение, что с распадом СССР и с уничтожением КПСС исчезла и номенклатура, и её власть. Но это – поверхностный взгляд на произошедшее.

Советская партноменклатура запрещала предпринимательство – оно было идеологически чуждо марксизму-ленинизму, а сама она погрязла в воровстве и коррупции. Льготы и привилегии, которые во всём мире приравниваются к косвенным доходам гражданина, делали люмпен-пролетариев во власти самыми богатыми гражданами страны, но ей этого было мало. Самые изворотливые из номенклатуры создавали устойчивые преступные группировки по присвоению бюджетных средств. В эти группировки входили советские и партийные работники, работники прокураторы и милиции, представители КГБ, директора предприятий и торговли.

Приведу только один пример: в 70-е – 80-е годы ХХ века в Узбекистане официально непрерывно увеличивался сбор хлопка-сырца. На излёте советской власти Узбекистан «собрал и сдал Родине» 6 миллионов тонн хлопка, а это была основная сельскохозяйственная культура республики. В условиях планового хозяйства СССР на выращивание и сбор такого количества хлопка выделялись по утверждённым нормам из госбюджета соответствующие многомиллиардные денежные средства. Проверка, проведённая по инициативе Ю. Андропова, показала, что на самом деле было собрано не более 4 миллионов тонн хлопка, а всё остальное – приписки. Если для «выращивания» двух миллионов тонн хлопка не пахались земли, не сажались зёрна, не пропалывались поля, не опылялись с воздуха самолётами плантации для борьбы с вредителями, не собирался вручную и машинами хлопок, он не транспортировался и не складировался, то куда девались выделяемые на это из бюджета денежные средства? Где оказались эти 30% огромных бюджетных средств? Очевидно, что они оседали в карманах узбекской советско-партийной номенклатуры, которая властвовала в республике. А поскольку в ходе массовых приписок время от времени с ними сталкивались и честные люди, которые, возмущаясь увиденным, пытались обращаться в правоохранительные органы с заявлениями о необходимости прекращения воровства, «хлопковая мафия» вовлекала в свою деятельность и уголовников, и силовиков, которые расправлялись с правдолюбцами.

В ходе вышеупомянутого расследования были арестованы первые секретари обкомов КПСС ряда областей Узбекистана и «сошки помельче», под следствием были даже секретари ЦК Компартии Узбекистана и министры. В ходе обысков в гаражах этих «верных сынов партии» находили бидоны из-под молока, полностью забитые советскими деньгами – миллионы рублей, лежавшие без дела в гаражах, в то время, когда средняя зарплата в СССР составляла 170 рублей в месяц!

Если кто-то считает, что так себя вела только партноменклатура Узбекистана, он глубоко ошибается – ситуация массового воровства бюджетных средств была характерна для всего СССР, для всех структур государственной власти. Например, сочинско-краснодарское дело — серия уголовных дел о коррупции и злоупотреблениях в г. Сочи (Краснодарский край) расследование которых проводилось в начале 1980-х годов. В ходе расследования этого дела более 5000 чиновников были уволены со своих постов и исключены из рядов КПСС, и около 1500 человек были осуждены и получили наказания по уголовным делам. За многочисленные факты коррупции был снят с работы 1-й секретарь Краснодарского крайкома КПСС С. Медунов, любимчик Брежнева.

И всё это наблюдалось не только в последние годы жизни советской власти – так было с самого начала существования диктатуры люмпен-пролетариата. Именно это – распоряжение доступными ресурсами в собственных интересах и отличает люмпен-пролетариев во власти от других лиц, которые оказывались в ней.

К исходу жизни Советского Союза партноменклатура полностью и окончательно «переродилась». Её мировоззрение трансформировалось так, что никто из её рядов не верил в скорое пришествие коммунизма. Продолжая общеидеологическую риторику о строительстве коммунистического общества на базе развитого социализма, номенклатура ориентировалась на удовлетворение собственных материальных интересов. Получилось в итоге так, что участвуя в присвоении бюджетных средств, обладая большими нелегально накопленными капиталами, партноменклатура не имела возможности эти капиталы пустить в дело. Единственной возможностью для них было использование капиталов в нелегальном бизнесе – номенклатура сращивалась с криминалом, с цеховиками или организовывала подпольное производство на государственных предприятиях. Но этого было мало – воспользоваться капиталом для собственного блага было сложно – в обществе нельзя было в открытую демонстрировать своё богатство, покупать яхты, роскошные автомобили и строить особняки — особенно партийным и советским руководителям. Номенклатуре как воздух нужен был вывод капиталов в легальный оборот. И вот тогда люмпен-номенклатура поддержала вовремя появившуюся идею о «Перестройке», открывшую лазейку для легализации капиталов через первые кооперативы.

К началу 1991 года страна переживала экономический кризис: объёмы производства стали уменьшаться, а на руках у жителей была огромная масса денежных средств, которые не были обеспечены товарной массой. При этом народу уже дали свободу слова и каждый человек мог в открытую ругать и советскую власть, и генерального секретаря ЦК КПСС. Все ждали перемен, а Горбачёв не знал что делать. Каждый предлагал ему какие-то решения: один – всё перестроить за 500 дней, другой – всё перестроить за три года…

В Политбюро возникали группировки, по разному оценивающие и ситуацию, и её развитие.

Номенклатура, как и любой другой социальный слой, всегда была неоднородна. Она формировалась за счёт люмпенов, это так, но люмпены – это люди с различными ценностями, поскольку отрываются от разных социальных слоёв. Поэтому и часть партноменклатуры из образованных «свято» верила в идеалы «Перестройки», как верил в неё и её автор – М.С. Горбачёв. Но другая её часть восприняла «Перестройку» как направление, которое будет способствовать легализации накопленных ею капиталов. Да вот беда! М.С. Горбачёв затеял не только либерализацию экономики через молодёжные предприятия и кооперативы, а и смену самой структуры власти. Он посмел поднять руку на «святая святых» — на сами принципы существования номенклатуры. Ведь как проходили «всенародные выборы» в СССР до М.С. Горбачёва? Партийное руководство утверждало списки кандидатов – по одному человеку на место, их «выдвигали» рабочие коллективы на всеобщих собраниях единогласным открытым голосованием, регистрировали, а в день выборов народ приходил на избирательные участки, получал на руки бюллетень с фамилией одного кандидата и опускал этот бюллетень в урну для голосования. Советскую власть для демонстрации её «всенародности» номенклатура «разбавляла» действительно уважаемыми людьми – знаменитыми артистами, спортсменами, трактористами, учёными и врачами. И эти безальтернативно выбираемые люди также безальтернативно послушно голосовали за решения, предлагаемые им, как «советской власти», люмпен-номенклатурой.

Горбачёв придумал другое – кандидатов в Советы народных депутатов выдвигает не только номенклатура, но и сам народ. Первые демократические выборы в СССР, прошедшие при Горбачёве, как раз и показали люмпен-номенклатуре, что она проигрывает народу на выборах. В Советы всех уровней на альтернативной основе были выбраны, наряду с представителями и ставленниками партноменклатуры, честные люди, искренне желавшие изменить ситуацию в стране. Впервые за все годы советской власти в стране к власти мог прийти народ. И это далеко не всех устраивало.

К началу 90-х годов в СССР в люмпен-номенклатуре было несколько её разновидностей, которые можно свести к трём типам.

Первый тип номенклатурщиков из люмпенов состоял из людей, жаждавших власти и привилегий, но не занимавшихся личным обогащением. Им вполне хватало и того, что им доставалось от номенклатурной кормушки и того, что они удовлетворяли свои амбиции в реализации властных полномочий.

Второй тип номенклатурщиков, это люмпены, пришедшие во власть по соображениям корысти. Они брали взятки, организовывали устойчивые межведомственные группировки по хищению государственной собственности, занимались валютными операциями и именно их капиталы к концу 80-х годов ХХ века требовали свободы. Это были предприниматели, которым было тесно в реальной советской экономике, и они использовали свою принадлежность к люмпен-номенклатуре как способ реализации своих предпринимательских интересов. Это – номенклатурные предприниматели. Им было тесно в рамках той экономической парадигмы плановой зарегулированной экономики, которая существовала в советском социализме. Они хотели экономической свободы, а Горбачёв не решался им её дать в полном объёме. Они были недовольны этим и хотели перемен.

Третий тип номенклатурщиков – исчезающе малый по своей численности, — это та группа людей, которая искренне верила в коммунистические идеалы и искренне старалась изменить жизнь в стране в соответствии с этими идеалами. Это – номенклатурные идеалисты. М.С. Горбачёв, затеявший «перестройку», делал всё от него зависящее, чтобы в партийные функционеры включались именно такие люди. Это были те маргиналы из советской интеллигенции, которые поверили в возможность перемен и пошли в КПСС для реализации этих демократических перемен. Они не стали люмпенами, хотя и ушли из школ, институтов и заводов на партийно-хозяйственные должности. Они не рвали со своим социумом, а несли его интересы во власть. Этот Горбачёвский набор и «всколыхнул» общество. Именно эти молодые идеалисты явились той силой, опираясь на которую, генеральный секретарь пытался провести демократизацию общества и отнять власть у люмпен-номенклатуры. Они жаждали быстрых перемен, а перемены были постепенными. Их недовольство Горбачёвым также нарастало.

Итак, все три социальные группы в правящей номенклатуре в концу 80-х годов ХХ века были недовольны действиями М.С. Горбачёва.

Реальную силу при этом стали набирать демократизированные М.С. Горбачёвым Советы народных депутатов. Смертельная угроза нависла над люмпен-номенклатурой, которую новые Советы грозились уничтожить. Нужно было что-то делать. Ситуация усугубилась ещё и тем, что совершенно неожиданно для всех партноменклатурщик до мозга костей, бывший первый секретарь Свердловского обкома КПСС и бывший первый секретарь Московского горкома КПСС Б. Ельцин оказался символом народного протеста против люмпен-номенклатуры.

Траектория его стремительного партийно-номенклатурного роста была прервана 21 октября 1987 г. на Пленуме ЦК КПСС. В народе зашептали о его «мученичестве». Но на этом Пленуме Ельцин ничего крамольного и не сказал. Он попросил вывести его из Политбюро – «видимо, у меня не получается в работе в составе Политбюро. По разным причинам, видимо, и опыт, и другие, может быть, и отсутствие некоторой поддержки со стороны, особенно товарища Лигачёва, я бы подчеркнул, привели меня к мысли, что я перед вами должен поставить вопрос об освобождении меня от должности, обязанностей кандидата в члены Политбюро».

И в этот момент М.С. Горбачёв допустил ошибку, стоившую ему должности, а нам – страны под названием СССР. Он предложил Пленуму: «Я вношу такое предложение… Пленум ЦК КПСС признает выступление товарища Ельцина политически ошибочным. Не расшифровывать, по каким вопросам и что. Оно по всем пунктам политически ошибочно».

Так и решили. В газетах появилось сообщение о «признании выступления товарища Ельцина политически ошибочным» и о снятии его с партийных должностей с переводом на руководство Госстроем. Но что это было за выступление, о чём оно, о какой политической ошибке говорится – никто не знал. И тогда поползли слухи…

Слухи множились, обсуждались, а официальной информации не было. В конце 90-х по телевизору было показано интервью с бывшим редактором «Московской правды» и в последующем при Ельцине — министром печати Михаилом Полтораниным, который заявил примерно следующее. Через месяц после проведения этого исторического Пленума он участвовал в каком-то совещании главных редакторов газет СССР. Коллеги из регионов ему, как редактору газеты, учредителем которой являлся Московский горком КПСС (возглавлявшийся Ельциным), в кулуарах совещания стали задавать вопросы: что же такого Ельцин наговорил на Пленуме? Тогда Полторанин позвонил Ельцину и предложил ему такой вариант действий: раздать этим редакторам текст не фактической и бледной речи Ельцина, а текст гневно-обличительный, революционный, который якобы и был произнесён Ельциным на Пленуме. Ельцин, понимая, что ничем не рискует, согласился. Тогда Полторанин «состряпал» речь, отпечатал её на машинке, а затем эту подделку его помощники откопировали. И раздали редакторам. Редакторы развезли эту «речь Ельцина» по всему Союзу, стали распространять и копировать. В результате пошла «речь Ельцина» гулять по стране. Так, благодаря очередному обману, Ельцин из партноменклатурщика превратился в борца с партноменклатурой. Так на обмане народа возникла новая «российская демократическая власть», пришедшая на смену власти советской.

В этой «речи», которой никогда не было, говорилось о простых тружениках, вынужденных «стоять в очереди за сосисками, в которых крахмала больше, чем мяса», о засилье бюрократии в стране, о коррупции. Была там и резкая критика военных действий в Афганистане. И ведёт себя наш герой по-геройски, одёргивая всесильного Е. Лигачева: «Не надо т. Лигачев кричать и поучать меня. Не надо. Нет, я не мальчишка».

Люмпен-номенклатура в это время понимала, что власть из её рук переходит в руки всё более и более становящимися народными Советов. И остановить этот процесс можно только одним способом – «свалить» Горбачёва. Поэтому Ельцин для люмпен-номенклатуры оказался очень кстати. Вокруг этого «борца» стали собираться наиболее активные из номенклатурщиков. Ну а после августовского путча 1991 года Ельцин, бывший тогда уже президентом РСФСР, запретил своим указом деятельность КПСС – ему она была уже не нужна, он стал номенклатурщиком высшего уровня.

То же самое произошло в других республиках СССР. Бывшие первые секретари Республиканских компартий, по совместительству ставшие либо Президентами республик, либо Председателями Верховных советов своих республик, срочно открещивались не только от ГКЧП, но и от своего недавнего партийного прошлого. Президент Украины Л.М. Кравчук, например, долгие годы возглавлявший в ЦК Компартии Украины идеологическую работу («да здравствует братская дружба народов СССР!»), срочно стал националистом, объявил о независимости Украины и тем самым освободил себя от СССР и от ответственности за только что проявленную трусость при поддержке им ГКЧП.

То же самое сделали и все другие номенклатурщики. Объявив это, они, как и Ельцин, вдруг почувствовали свободу. Нет над ними никаких уз ни ЦК, ни партийной дисциплины. Их личные номенклатурные мечтания сбылись! Но не в форме занятия должности Генерального секретаря ЦК КПСС, а в форме Президента независимой страны. Зачем им в таких условиях СССР? Не нужно им ни какого СССР! Каждый из них у себя в своей независимой республике – и царь, и бог! Именно поэтому никто (кроме Н. Назарбаева) особо и не возражал, когда троица президентов России, Белоруссии и Украины в Беловежской пуще подписала документы о прекращении действия договора об СССР – всем высшим номенклатурщикам (за исключением высшей советской номенклатуры) это было выгодно. Но к тому моменту, когда подписывалось Беловежское соглашение, союзная люмпен-номенклатура уже бежала на должности в российские органы власти.

Люмпен-номенклатура дружно пошла под знамёна новых лидеров. Она не покинула своих кресел и кабинетов. Она только поменяла названия на табличках своих кабинетов. В России все они повесили над своими рабочими столами портреты Ельцина, в Украине – Кравчука, в Узбекистане – Каримова… Коммунистическая идеология братства народов и равенства была ими тут же заменена новой идеологией – национальным самосознанием, кое-где переросшим в национализм. «Возвращение» к историческим корням вызвало очевидную ориентацию номенклатурщиков на возвращение к религии. И вот уже бывшие первые партийные и комсомольские секретари, ещё совсем недавно истово преследовавшие все религии, в одночасье становятся прилежными прихожанами религиозных общин – христианских, мусульманских, буддийских… Нет, они не стали религиозными. Они не верили в религию — точно также как ранее не верили в коммунистические идеалы. Они принадлежность к религии демонстрировали народу. Ну а основная масса люмпен-номенклатурщиков устремилась за ними в те же самые храмы, мечети и дацаны, только на задние ряды.

А номенклатурные предприниматели достали из «кубышек» наворованные ранее миллионы, лежавшие без дела, и пустили их в оборот, параллельно легализуя свой нелегальный до этого бизнес. Они же, засучив рукава, принялись проводить в стране приватизацию государственной собственности с очевидными последствиями от такой приватизации.

Так что власть люмпен-номенклатуры не окончилась с распадом СССР на территории этой страны. Она трансформировалась в другую форму и назвалась другим названием.