7. Предпринимательские сети люмпен-пролетариев во времена их диктатуры

Дорвавшись до власти, люмпен-пролетарии использовали её исключительно на своё благо и на благо своей патримониальной сети. Уже на заре советской власти они это поняли и сначала работали по-одиночке, а затем в кооперации друг с другом.

 «… В октябре месяце (1918 года в Петрограде) на море бурей была разбита барка с дровами… Комиссар сейчас же нарядил всех арестованных … на работу по вылавливанию дров… Результатом такой работы было лично для комиссара около 300 саж. (куб) дров, а для арестованных — 50% заболеваемости. Одиннадцать человек из заболевших отправились на тот свет. Комиссар же выловленные дрова показал за купленные им и получил из Чрезвычайки несколько тысяч руб. Этот же комиссар совершенно не выдавал арестованным сахар и чай, а продавал их в частные руки; на этом он попался и был арестован и отправлен на Гороховую¸ но дело там ничем не кончилось, и его вскоре освободили и дали другое назначение»[1].

Почему этому комиссару всё «сошло с рук»? Потому, что он был связан социальными связями с такими же как он, сидевшими в милиции, ЧК и райкомах партии. С ними же он и делился наворованным.

В 1921 году страна умирала от голода, а люмпен-пролетарии во власти вели разгульную жизнь. Вот как об этом вспоминал К.Сокол, тогда заведующий ссыпными пунктами на юге Украины: «Я … решил поехать в Томашполь, чтобы добиться разрешения на открытие питательного пункта для голодающих, чтобы помочь им и тем избежать разгрома голодающими продовольственных складов. Приехав в Томашполь вечером, я сейчас же отправился в Уездный продовольственный комиссариат, но там никого не оказалось, спрашиваю, где упродкомиссар; мне ответили, что он на балу, у товарища такого-то.

Я направился туда. Вхожу, и что же представляется моим глазам? За роскошно убранным столом, заваленным дорогими яствами и заставленным заграничными винами, сидит почти все уездное высшее начальство. Тут же играет оркестр и на столах танцуют шансонетки.

А комиссары и их жены, разодетые в шелка и разукрашенные бриллиантами, гуляют вовсю…

После потрясающих картин голода, только что виденных мною, этот «пир во время чумы» меня поразил. Я им говорю, что приехал по делу устройства столовой для голодающих и хотел бы немедленно добиться разрешения, так как ждать больше нельзя; люди гибнут на моих глазах.

Мильцман и Пьянковский — начполитбюро — ответили мне:

— Брось, товарищ. Садись с нами пить и гулять. Что это у тебя голова болит о голодающих? Подохнут — другие народятся. Этого добра хватит… Я уехал, не добившись никаких результатов…» [2].

В 1922 году глава ГПУ Украины В.Н. Манцев уверял Дзержинского, что украинские чекисты из-за нехватки средств вынуждены зарабатывать на пропитание грабежами и проституцией [3]. Последнюю фразу, конечно же, не стоит понимать так, что работники ЧК выходили на панель! Они занимались организацией проституции.

Многие из люмпен-пролетариев, получив в руки неограниченную власть, не стеснялись присваивать себе реквизированное имущество: «в январе-феврале 1920 года омские чекисты, наводя порядок в новорождённом советском аппарате, арестовали за хищения изъятого при обысках имущества и пьянство почти весь состав городского угрозыска во главе с его начальником Быковым, а также ряд работников учётно-реквизиционной комиссии – за присвоение конфискованных вещей» [4]

Но и сами чекисты занимались тем же: «главой первой из созданных в Сибири  губчека стал С.А. Комольцев, ранее руководивший Ялуторовской уездной организацией РКП (б) и уездчека… Президиум ВЧК в феврале 1920 года приговорил Комольцева к заключению в концлагерь за хищение многочисленных драгоценностей, изъятых при обысках. Под арест и суд за мародёрство пошли, помимо председателя, его заместитель П.Ф. Зернин, заведующий Тобольской уездной чека Б.В. Палерия, уполномоченный по Ялуторовскому уезду Ф.В. Залевин, а также четыре комиссара, занимавшиеся обысками и арестами, комендант здания губчека и два кладовщика» [5].

Многие милиционеры и чекисты  пошли дальше банального воровства конфиската – они создавали организованные преступные группировки: сексот Томской губчека В.Л. Ицкович сообщал «о колоссальной коррупции» связанных с уголовным миром руководителей томского угрозыска: «поголовного, вплоть до начальника Угрозыска, взяточничества, разврата, даже изнасилования подследственных»… Известно, что часть тогдашних работников томской милиции входила в вооружённую банду грабителей» [6].

Во времена Гражданской войны, когда большевики ввели социализм так, как его понимали, карточная система на позволяла людям выживать. В качестве альтернативы советскому карточному снабжению возникла запрещённая властью «мешочная торговля» — предприимчивые или просто отчаявшиеся от голода люди выезжали в деревни, обменивали там на деньги или на промышленные изделия хлеб, сало и т.п. и с мешками этих продуктов возвращались в города. Кто-то продавал еду и покупал новые товары и вновь возвращался в деревню (предпринимательство), а кто-то просто запасался едой на некоторый срок для себя лично и для своей семьи (бизнес).

Центральная власть и власть на местах активно боролась с мешочниками, реквизируя их товар. Но реквизированный товар не обязательно целиком поступал в казну – его растаскивали для себя участники реквизиционно-заградительных отрядов. И это теперь – общеизвестный факт. Известны и случаи, когда реквизированное продовольствие сгнивало на складах, и это – в условиях дефицита продовольствия и голода! Следует ли о говорить о том, что если продовольствие на складах портилось и выбрасывалось, то были личности, которым это было выгодно для сокрытия размеров хищения со складов?

Наряду с «общенародным» мешочничеством появилось и мешочничество «привилегированное». Оно стало следствием разрастания административного аппарата и невозможности осуществления контроля за ним со стороны большевистского руководства. Это – проявление люмпенского отношения к власти. Механизм действий «привилегированных» спекулянтов выглядел следующим образом. Местные руководители, уполномоченные Чрезвычайного управления по снабжению Красной Армии, представители закупочно-сбытовых и других организаций запасались в «пролетарских центрах» мануфактурными и галантерейными изделиями. Затем своей властью они занимали теплушки в двигавшихся в хлебные районы эшелонах и отправлялись за продуктами.

Работники железнодорожных станций прицепляли к проходившим мимо поездам эти «свои» вагоны, которые путешествовали с комфортом. Обменяв «мануфактуру» на сельскохозяйственную продукцию, они с таким же комфортом возвращались домой. Часть провизии передавалась в благодарность за покровительство начальникам на железных дорогах, многочисленным влиятельным друзьям и знакомым. Другая часть продукции отправлялась на рынок.

Для занятий мешочничеством широко использовали свои права милиционеры, сотрудники региональных управлений уголовного надзора и железнодорожной охраны. «Пока служил в милиции, то я ездил и привозил, а теперь (после увольнения), кроме пайка, не имею ничего», — писал в заявлении один житель Петрограда в октябре 1920 г. [7].

Вполне естественно, что наиболее удачные предприниматели расширяли свой «мешочный» бизнес, нанимая на работу простых мешочников, организовывая и контролируя всю цепочку этого бизнеса – от деревни до конечного потребителя. Местные органы власти знали о них и «кормились» от этого бизнеса. В городах функционировали подпольные кабаки, рестораны и кафе, которые тайно посещали не только советские и партийные руководители, но и чекисты. Об этом говорилось спокойно с высоких трибун съездов советов разного уровня, например председатель Щегловской уездной чека И.Л.Яблонский на местном съезде советов заявил, что «это общее зло» [8]. Повальное пьянство среди милиционеров и чекистов было обыденным явлением. Пьяные чекисты и милиционеры устраивали дебоши со стрельбой и гонками на автомобилях по ночам.

Диктатура люмпен-пролетариата — это когда люмпен-пролетарии захватив власть в стране, ни за что её не отдают, поскольку они получают контроль над всеми ресурсами страны и используют их на собственное благо. Сбившись в патримониальные сети, они конкурируют друг с другом за расширение сетей и за расширение своей власти над ресурсами. Даже уничтожение Сталиным конкурирующих сетей и создание единой сталинской сети не привело к действительному единству — всегда были локальные сети партийно-советского актива, связанного с милицией, прокуратурой и НКВД — КГБ, которые занимались противозаконной деятельностью, создавая устойчивые преступные группировки.

В нашем распоряжении очень мало материалов о таких преступных группировках. Они были межведомственными и раскрыть их было сложно, потому что в них входили, а иногда и возглавляли силовики. Даже если дела подобного рода доводились до суда, то о них предпочитали не распространяться, либо они вовсе проходили под грифом секретности. Тем не менее уже в 80-е годы ХХ века информация о подобных явлениях формирования мощных патримониальных подпольных предпринимательских структурах советско-партийного чиновничества стала становиться достоянием гласности.

Приведу пример: в 70-е – 80-е годы ХХ века в Узбекистане непрерывно увеличивался сбор хлопка-сырца. На излёте советской власти Узбекистан «собрал и сдал Родине» 6 миллионов тонн хлопка, а это была основная сельскохозяйственная культура республики. В условиях планового хозяйства СССР на выращивание и сбор такого количества хлопка выделялись по утверждённым нормам из госбюджета соответствующие многомиллионные денежные средства. Проверка, проведённая по инициативе Ю. Андропова, показала, что на самом деле было собрано не более 4 миллионов тонн хлопка, а всё остальное – приписки.

Если для «выращивания» двух миллионов тонн хлопка не пахались земли, не сажались зёрна, не пропалывались поля, не опылялись с воздуха самолётами плантации для борьбы с вредителями, не собирался вручную и машинами хлопок, он не транспортировался и не складировался, то куда девались выделяемые на это из бюджета денежные средства? Где оказались эти 30% огромных бюджетных средств? Очевидно, что они оседали в карманах узбекской и московской люмпен-номенклатуры. А поскольку в ходе массовых приписок время от времени с ними сталкивались и честные люди, которые, возмущаясь увиденным, пытались обращаться в правоохранительные органы с заявлениями о необходимости прекращения воровства, «хлопковая мафия» вовлекала в свою деятельность и уголовников, и силовиков, которые расправлялись с правдолюбцами.

В ходе вышеупомянутого расследования были арестованы первые секретари обкомов КПСС ряда областей Узбекистана и «сошки помельче», под следствием были секретари ЦК Компартии Узбекистана и министры. В ходе обысков в гаражах этих «верных сынов партии» находили бидоны из-под молока, полностью забитые советскими деньгами – миллионы рублей, лежавшие без дела в гаражах, в то время, когда средняя зарплата в СССР составляла 170 рублей в месяц!

Если кто-то считает, что так себя вела только партноменклатура Узбекистана, он глубоко ошибается – ситуация массового воровства бюджетных средств и создания теневого бизнеса была характерна для всего СССР, для всех структур государственной власти.

Например, сочинско-краснодарское дело — серия уголовных дел о коррупции и злоупотреблениях в г. Сочи (Краснодарский край) расследование которых проводилось в начале 1980-х годов. В ходе расследования этого дела более 5000 чиновников были уволены со своих постов и исключены из рядов КПСС, и около 1500 человек были осуждены и получили наказания по уголовным делам. За многочисленные факты коррупции был снят с работы 1-й секретарь Краснодарского крайкома КПСС С. Медунов.

И всё это наблюдалось не только в последние годы жизни советской власти – так было с самого начала существования диктатуры люмпен-пролетариата, а затем – диктатуры номенклатуры.

Получилось в итоге так, что участвуя в присвоении бюджетных средств, обладая большими нелегально накопленными капиталами, партноменклатура не имела возможности эти капиталы пустить в дело. Единственной возможностью для них было использование капиталов в нелегальном бизнесе – номенклатура сращивалась с криминалом, с цеховиками или организовывала подпольное производство на государственных предприятиях. Но этого было мало – воспользоваться капиталом для собственного блага было сложно – в обществе нельзя было в открытую демонстрировать своё богатство, покупать яхты, роскошные автомобили и строить особняки — особенно партийным и советским руководителям. Номенклатуре как воздух нужен был вывод капиталов в легальный оборот. И вот тогда люмпен-номенклатура поддержала вовремя появившуюся идею о «Перестройке», открывшую лазейку для легализации капиталов через первые кооперативы.

Номенклатура, как и любой другой социальный слой, всегда была неоднородна. Она формировалась за счёт люмпенов, это так, но люмпены – это люди с различными ценностями, поскольку отрываются от разных социальных слоёв. Поэтому и часть партноменклатуры из образованных «свято» верила в идеалы «Перестройки», как верил в неё и её автор – М.С. Горбачёв. Но другая её часть восприняла «Перестройку» как направление, которое будет способствовать легализации накопленных ею капиталов. Да вот беда, М.С. Горбачёв затеял не только либерализацию экономики через молодёжные предприятия и кооперативы, а и смену самой структуры власти. Он посмел поднять руку на «святая святых» — на сами принципы существования партийно-советской номенклатуры. Ведь как проходили «всенародные выборы» в СССР до М.С. Горбачёва? Партийное руководство утверждало списки кандидатов – по одному человеку на место, их «выдвигали» рабочие коллективы на всеобщих собраниях единогласным открытым голосованием, регистрировали, а в день выборов народ приходил на избирательные участки, получал на руки бюллетень с фамилией одного кандидата и опускал этот бюллетень в урну для голосования. Советскую власть для демонстрации её «всенародности» номенклатура «разбавляла» действительно уважаемыми людьми – знаменитыми артистами, спортсменами, трактористами, учёными и врачами. И эти безальтернативно выбираемые люди также безальтернативно послушно голосовали за решения, предлагаемые им, как «советской власти», люмпен-номенклатурой.

Горбачёв придумал другое – кандидатов в Советы народных депутатов выдвигает не только номенклатура, но и сам народ. Первые демократические выборы в СССР, прошедшие при Горбачёве, как раз и показали люмпен-номенклатуре, что она проигрывает народу на выборах. В Советы всех уровней на альтернативной основе были выбраны, наряду с представителями и ставленниками партноменклатуры, честные люди, искренне желавшие изменить ситуацию в стране. Впервые за все годы советской власти в стране к власти мог прийти народ. И это далеко не всех устраивало.

К началу 90-х годов в СССР в люмпен-номенклатуре было несколько её разновидностей, которые можно свести к трём типам.

Первый тип номенклатурщиков из люмпенов состоял из людей, жаждавших власти и привилегий, но не занимавшихся личным обогащением. Им вполне хватало и того, что им доставалось от номенклатурной кормушки и того, что они удовлетворяли свои амбиции в реализации властных полномочий.

Их по моим оценкам было большинство. Они не верили в идеалы коммунизма, но прекрасно понимали, что, прикрываясь этими идеалами, они остаются у власти, а принадлежность к власти даёт им такие льготы и привилегии, что они автоматически становились очень обеспеченными людьми общества. Эти люди были не в состоянии сами что-либо придумать в области стратегии развития общества, но они умели красиво говорить, и быстро и эффектно «прогибаться» перед начальством, решая тактические задачи в русле всеобщей стратегии развития, сформулированной вышестоящим начальством. Оставим за ними название «номенклатурщики». Они, конечно же, были люмпенами, поскольку отрывались от своих корней, но рассматривали номенклатуру как социум, к которому мечтают принадлежать. Эти люмпен-номенклатурщики чувствовали, что при М.С. Горбачёве им становится всё более неуютно, и что они могут в ближайшее время лишиться своих льгот и привилегий. Они были против М.С. Горбачёва (скрывая это) и хотели вернуть страну назад.

Второй тип номенклатурщиков, это люмпены, пришедшие во власть по соображениям корысти. Они брали взятки, организовывали устойчивые межведомственные группировки по хищению государственной собственности, занимались валютными операциями и именно их капиталы к концу 80-х годов ХХ века требовали свободы. Это были предприниматели, которым было тесно в реальной советской экономике, и они использовали свою принадлежность к люмпен-номенклатуре как способ реализации своих предпринимательских интересов. Это – номенклатурные предприниматели. Им невозможно было развернуться в рамках той экономической парадигмы плановой зарегулированной экономики, которая существовала в советском социализме. Они хотели экономической свободы, а Горбачёв не решался им её дать в полном объёме. Они были недовольны этим и хотели перемен.

Третий тип номенклатурщиков – исчезающе малый по своей численности, — это та группа людей, которая искренне верила в коммунистические идеалы и искренне старалась изменить жизнь в стране в соответствии с этими идеалами. Это – номенклатурные идеалисты. М.С. Горбачёв, затеявший «перестройку», делал всё от него зависящее, чтобы в партийные функционеры включались именно такие люди. Это были те маргиналы из советской интеллигенции, которые поверили в возможность перемен и пошли в КПСС для реализации этих демократических перемен. Они не стали люмпенами, хотя и ушли из школ, институтов и заводов на партийно-хозяйственные должности. Они не рвали со своим социумом, а несли его интересы во власть. Этот Горбачёвский набор и «всколыхнул» общество. Именно эти молодые идеалисты явились той силой, опираясь на которую, генеральный секретарь пытался провести демократизацию общества и отнять власть у люмпен-номенклатуры. Они жаждали быстрых перемен, а перемены были постепенными. Их недовольство Горбачёвым также нарастало.

Итак, все три социальные группы в правящей номенклатуре в концу 80-х годов ХХ века были недовольны действиями М.С. Горбачёва. Поэтому его свержение с Олимпа советской власти не вызвало в стране бурных протестов.

А вот развал СССР, который осуществили Б.Ельцин, Л.Кравчук и С.Шушкевич в Беловежской пуще, положил конец не только Советскому Союзу, но и первой в мире попытке построения социалистического общества. На смену плановому централизованному хозяйству пришла рыночная децентрализованная система. Вот когда богатствам и ресурсам номенклатурных предпринимателей удалось вырваться на свободу и в ходе приватизации экономики прибрать к рукам самые лакомые активы. Теперь эти предпринимательские патримониальные сети не скрывались — их владельцы официально становились самыми богатыми людьми страны и мира.

В биографиях многих наиболее видных российских олигархов, чьи имена на слуху, можно найти их тесную связь с люмпен-номенклатурой советской закваски и понять, чьи капиталы они представляют:

— Алекперов В.Ю. в 1990 году был замминистра нефтяной и газовой промышленности СССР;

— Виноградов В.В. в 1988 году был главным экономистом Промстройбанка СССР и возглавил в банке рабочую группу по созданию в стране первого негосударственного банка;

— Дерипаска О.В. с 1990 по 1991 год работал в управлении ценных бумаг Госбанка СССР;

— Евтушенков В.П. в 1987 году работал в Мосгорисполкоме на должности начальника технического управления, а в 1990 году стал председателем Московского городского комитета по науке и технике;

— Потанин В.О. работал с 1983 по 1990 год в МВЭС СССР, а в 1996 -1997 гг. и вовсе был первым замом председателя Правительства РФ и курировал там экономический блок;

— Ходорковский М.Б. в 1986 — 1987 гг. работал заместителем секретаря Фрунзенского райкома ВЛКСМ Москвы, где и основал комсомольское предприятие – Центр НТТМ. Он же в 1993 году был заместителем министра топлива и энергетики РФ [9].

Советской партноменклатуре и хозяйственной номенклатуре, которые не работали в теневом бизнесе в советские годы, тоже досталось – они материализовали свои партийно-хозяйственные связи в виде жирных кусков бывшей государственной собственности во время приватизации.

Большая часть из них свои предприятия успешно продала, в том числе и просто «на слом», и теперь вкушает прелести жизни в благополучной Европе, скупив там в курортных местах домики, дома и домища, а свободные средства вложив в ценные бумаги европейских компаний и живя на дивиденды от них.

Сегодня в экономике современной России предпринимательские патримониальные сети власть имущих доминируют. Рекомендую почитать докторскую диссертацию моего брата М.Г. Светунькова. Она как раз написана на эту тему.

Как эти сети существуют? Очень просто.

Всю подведомственную ему территорию власть имущий любого уровня (страны в целом, края, республики, области, города, района) рассматривает как собственную вотчину, а потому что-либо, понравившееся ему в этой вотчине, он смело берёт в свою собственность – нарушая и законы, и правила морали. Он совершает рейдерские захваты чужой собственности или приватизирует заповедные участки земли и охотничьих угодий. Помогают ему в этом противозаконном действе входящие в его патримониальную сеть прокуроры, судьи, полицейские, работники следственного комитета и сотрудники ФСБ.

Понимая, что имеющуюся у него власть он может использовать для того, чтобы направить поток бюджетных средств с собственный карман и для того же использовать другие подвластные ему ресурсы, он организует бизнес для ближайших родственников.

У любого руководителя жена (муж, сын, дочь, племянник и далее – по списку) вдруг открывают в себе выдающиеся предпринимательские способности. И эти родственники начинают зарабатывать на государственных подрядах огромные деньги. Самым ярким примером служит бизнес Е.Батуриной — жены мэра Москвы Ю.Лужкова, которая контролировала треть рынка жилой недвижимости столицы [10]. Её общий доход за счёт предпринимательской деятельности оказался в 1183 раза больше дохода мужа.

Да что тут говорить?! Когда в России разразился скандал с неблаговидными махинациями и полукриминальным бизнесом, которым занимались сыновья Генерального прокурора России Ю.Чайки, Президент России В.Путин во всеуслышание заявил: «Сам прокурор бизнесом не занимается. В чём проблемы?» Тем самым он показал всей России схему того, как современным люмпен-пролетариям, оставшимся у власти, можно прикарманивать государственные средства и пользоваться служебным положением.


[1] Оржеховский В. Страничка «Красного террора» (Петроград 1918 — 1919) // Красный террор в Петрограде / составл., предисл., комментарии д.и.н. С.В.Волкова — М.: Айрис-пресс, 2011., с. 221.

[2] Российская и советская деревня первой половины XX века глазами крестьян: Взгляд из эмиграции. М.: Русский путь, 2009. С. 169.

[3] Терещенко А. Руины некомпетентности. Litres, 2017.

[4] Тепляков А.Г. «Непроницаемые недра»: ВЧК-ОГПУ в Сибири. 1918 – 1929 гг. / А.Г.Тепляков; под ред. Г.А. Бордюгова. М.: АИРО-XXI, 2007. C. 52.

[5] Там же, с. 44 – 45.

[6] Там же, с. 85

[7] Давыдов А.Ю. Нелегальное снабжение российского населения и власть / А. Ю. Давыдов. 1917 – 1921 гг.: Мешочники. СПб.: Наука, 2002. С. 290.

[8] Тепляков А.Г. «Непроницаемые недра»: ВЧК-ОГПУ в Сибири. 1918 – 1929 гг. / А.Г.Тепляков; под ред. Г.А. Бордюгова. М.: АИРО-XXI, 2007. С. 57.

[9] Кому принадлежит Россия. 10 лет капитализма в России. М.: ЗАО «Вагриус Плюс-Минус», 2003. С. 355-395.

[10] Немцов Б. Лужков. Итоги: Независимый экспертный доклад / Б. Немцов. М.: 2009. 48 с.