4. Патримониальные сети властных люмпен-пролетариев в 1920-х годах

Когда большевики в октябре 1917 года взяли власть в свои руки, Советы стали хозяйственной и политической доминантой страны, и старое государственно-бюрократическое чиновничество было отправлено «на свалку истории». Сразу же после захвата власти большевики столкнулись с протестом в форме всероссийской забастовки служащей интеллигенции, которая не приняла большевистский переворот и отказалась выходить на свои присутственные места. Работа банков, почт, телеграфа, казначейства, гимназий и др. была практически парализована. Все ждали Учредительного собрания, выборы в которое должны были вот-вот состояться, а потому и большевиков с их Советами, как новой доминирующей формой власти, никто не хотел.

Для борьбы с этим сопротивлением была создана «Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете Народных Комиссаров» (ЧК). Руководили ЧК «пламенные революционеры» в основном из большевиков, а их волю исполняли рядовые сотрудники ЧК. Кто это был? Частью – рабочие, частью – крестьяне, частью – студенческая молодёжь, но в основном это были люмпен-пролетарии, уже включённые в систему нарождающейся советской власти в дооктябрьский период.

Как советская власть победила саботаж? В основном так: руководителю организации, которая не работала в знак протеста (почты, банка, трамвайного управления и т.п.) предлагалось под страхом ареста выйти на работу. Если же человек на работу не выходил, его арестовывали, а его должность предлагали заместителям. Если и те не соглашались, арестовывали и их, а должность руководителя предлагали тем, кто стоял на служебной ступеньке ещё ниже и т.д. до тех пор, пока не находился человек, соглашающийся стать начальником.

Другим популярным методом было назначение руководителем организации кого-то из своих (люмпен-пролетария с большевицким партбилетом), а уж он с помощью вооружённых команд обеспечивал выход на работу сотрудников организации также, как это описано выше.

Существенная часть бастовавших учреждений и организаций в результате этого перешла под руководство людей, которые ещё месяц назад перебивались случайными заработками, питались кое-как и жили, где придётся, и вдруг стали руководителями — получали солидное жалование и сидели в кабинетах в кожаных креслах, хотя раньше кожу видели только на своих сапогах. Они стали получать солидное жалование и из подвалов доходных домов перебрались в квартиры получше.

Большевистское правительство, руководимое В.И. Лениным, с первых же шагов своей деятельности стало строить социализм. Руководством для этого стала работа того же Ленина «Государство и революция». Стыдясь неудачной попытки построения социализма, большевики в последующем назвали этот этап «военным коммунизмом», но это очередное враньё — они сразу же стали строить социализм так, как это понимали. И довели страну до крайнего состояния разрухи, Гражданской войны и голода.

С середины 1918 года началась массовая национализация частных предприятий и к ноябрю 1920 года практически все предприятия (даже малые) были национализированы – всё, как и следовало из ленинского плана, изложенного в «Государстве и революции». Вместо старых опытных руководителей местными Советами, фабзавкомами или профсоюзами назначались новые «красные директора» из люмпен-пролетариев с партбилетом в кармане, которые руководили по-новому: по всякому поводу проводили митинги и заботились о том, чтобы на вверенных им предприятиях в порядке была наглядная агитация. Стиль управления на предприятиях был либо авторитарный, либо либеральный. И в том, и в другом случае предприятия работали «из рук вон плохо», но в строгом соответствии с основами «научного социализма», изложенными Лениным.

Поскольку «карточки» были одним из элементов социализма, который ввели большевики и реализовали на местах люмпен-пролетарии, нужно обратить на них особое внимание. Кто определял виды карточек и их состав, кто распределял карточки населению и решал — кому какого рода паёк положен? Не Ленин с Троцким, а люмпен-пролетарии на местах во власти. А поскольку это были именно бывшие люмпен-пролетарии с соответствующим отношением к жизни, то они брали себе «куски пожирнее», а жители из «бывших» получали пайки, на которые и прожить не могли – такие несли свои вещи на рынок и обменивали их на еду.

К началу 1920 года в России существовало около 30 различных видов пайков: «бронь-паёк», «усиленный», «красноармейский», «фронтовой», «академический», «совнаркомовский», «транспортный» и т. п. Распределением пайков занимались люмпен-пролетарии, наживавшиеся на этом распределении, выписывая продовольственные карточки на «мёртвых душ» и присваивая себе положенные по карточке продуты. Считается, что всего было оформлено 9,6 млн. продовольственных карточек на «мёртвые души».

В первый же месяц существования Советской власти, руководимой большевиками, Советом Народных Комиссаров был принят Декрет о суде (5 декабря 1917 года по новому стилю). По этому декрету все старые суды упразднялись, как упразднялись судебные следователи, прокурорский надзор и институты адвокатуры. Судьи назначались («избирались» – так в тексте Декрета) «районными и волостными, а где таковых нет, уездными, городскими и губернскими Советами рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». А поскольку мы уже выяснили, что все Советы оказались заполнены люмпен-пролетариями и возглавляла эти Советы нарождающаяся большевистская партноменклатура, то это означает, что в судьи люмпен-пролетарии от Советов назначали таких же люмпен-пролетариев как они сами – родственников, приятелей, знакомых. В помощь таким судьям придавалось «не менее двух постоянных членов», понятно, что таких же. Следовательно, всю судебную власть в Советской России также захватили люмпен-пролетарии — малокультурные, малограмотные, с элементарным представлением о мире и о справедливости.

А что пришло взамен упразднённого института судебных следователей, прокурорского надзора и адвокатуры? Следствие возлагается на местных судей единолично. «В роли же обвинителей и защитников… допускаются все не опороченные граждане обоего пола…». Этим невероятным Декретом и было заложено основание принципов работы судов в СССР во все годы её существования. И это потрясающе! Предварительное следствие проводится «единолично» судьёй, после чего этот же судья «беспристрастно и объективно» судит человека!

А как же закон? А с законом всё разъясняет тот же Декрет: «5) Местные суды … руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку таковые не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию». Характерно примечание к этому пятому пункту Декрета: «Отменёнными признаются все законы, противоречащие… программам-минимумам Российской социал-демократической рабочей партии и партии социал-революционеров».

То есть, с самого начала Советской власти под руководством большевиков была заложена норма, вводящая систему правления, которую следует назвать патримониальной. Председатель исполкома Совета (большевик) выносил на голосование Совета кандидатуры судей, Совет голосовал «за», и судьи, руководствуясь «революционной совестью и революционным правосознанием», судили кого-то по полной строгости, а кого-то — весьма снисходительно.

По всей России на местах создавались патримониальные властные структуры примерно с такой иерархией: возглавляет её большевик со стажем или же поддержанный вышестоящей властью; вокруг себя он формирует из люмпен-пролетариев подчинённых, которые в своей деятельности в первую очередь угождают «патрону», затем набивают свой карман, а уже после этого — занимаются делом. Назначенцы его работают не только в органах советской власти, но и в милиции, в судах и в ЧК.

Поскольку снабжение городов было поставлено из рук вон плохо, да и разворовывалась существенная часть, то население занялось подпольным бизнесом — мешочничеством. Наиболее предприимчивые лица доставали в городах ткани, металлические изделия, зажигалки и т.п. и выезжали в деревни, обменивая на продовольствие, которое затем с выгодой продавали в городе.

К такому бизнесу подключились милиционеры и чекисты, которые либо организовывали такой бизнес, либо контролировали его: в городах функционировали подпольные кабаки, рестораны и кафе, которые тайно посещали не только советские и партийные руководители, но и чекисты. Пьяные чекисты и милиционеры после посещения таких заведений, довольно часто устраивали дебоши со стрельбой и гонками на автомобилях по ночам. И им, конечно, за это ничего не было. Повальное пьянство среди милиционеров и чекистов было обыденным явлением.

В соответствии с циркуляром ЦК от 3 мая 1921 г. коммунисты могли быть преданы суду только с санкции местных партийных комитетов. Указания, содержавшиеся в циркуляре, сводились к следующему: в случае ареста коммунистов судебно-следственные учреждения обязаны были тотчас же извещать партийные органы и давать им для ознакомления дело подследственного. Кроме того, им вменялось освобождать коммунистов под поручительство партийных комитетов при персональном поручительстве трёх членов партии, уполномоченных на это соответствующим партийным органом.

Как видно, все условия для успешной работы патримониальных сетей во власти были созданы и, что естественно, такие сети возникли везде.

Когда бесформенные массы люмпен-пролетариев в 1917 году хлынули во власть, эта толпа подверглась процессам социальной динамики – среди них из числа наиболее харизматичных образовались лидеры. Они заняли руководящие должности во власти – в большевистских ячейках, в сельских, солдатских и рабочих советах депутатов, в ячейках ЧК, в милиции, в банках и прочих учреждениях и предприятиях. Другие люмпен-пролетарии, оказавшиеся во власти, выполняли в формировавшейся социальной группе, возглавляемой таким лидером, различные функции, подчинённые интересам группы и интересам патрона. Между ними возникли не формальные или служебные отношения, а именно отношения, определяемые социальной близостью и социальными связями – на основе родственных связей, землячества, общих знакомых, участия в каких-то событиях и т.п.

Гарантия нахождения у власти лидера в значительной степени зависит от согласия подчиняться ему зависимых от него подчинённых и от их способности доставлять ему какие-либо блага. В обмен лидер обеспечивает им защиту от нападений со стороны и помощь им в случае нужды. Поскольку границы подобных групп размыты, то они представляют собой некоторые сложные сети с одним или несколькими ядрами (лидерами). Подобные  патримониальные сети на местах были межведомственными – люмпен-пролетарии, социально подчинённые своему патрону, занимали руководящие или просто ответственные должности в партийных структурах, в органах советской власти, в судебной системе и в силовых ведомствах и сами находились под его опекой, а при необходимости оказывали патрону помощь и поддержку, вне зависимости от действующих законов и правил, нарушая их.

Эти базовые патримониальные сети владели местными ресурсами и распоряжались ими в своих целях, прикрывая свои цели лозунгами о равенстве, братстве и всеобщей свободе. Существовать изолированно такие сети не могли, поскольку существовали и альтернативные патримониальные сети люмпен-пролетариев, пришедших во власть параллельно. Такие сети активно или скрытно боролись друг с другом за влияние и за ресурсы. Поэтому для защиты себя и своей сети каждый «патрон» базовой сети был вынужден искать защиты у иерархически более высокой патримониальной сети, например, губернского уровня. Он попадал в сферу влияния одного из вышестоящих губернских советско-партийных лидеров, становясь членом его патримониальной сети. Тогда и вся базовая патримониальная сеть подпадала под влияние этой вышестоящей сети. Иногда базовая патримониальная сеть входила в сферы влияния нескольких вышестоящих патримониальных сетей, но это было временным состоянием, поскольку и вышестоящие патримониальные сети боролись друг с другом, активно привлекая к этой борьбе базовые сети люмпен-пролетариев.

Во времена Революции, Гражданской войны и последующих за ними временами нэпа власть была в существенной части децентрализована. Поэтому патримониальные взаимоотношения во власти переплетались самым причудливым образом, представляя собой не иерархически выстроенную систему отношений, а некую совокупность мелких и крупных существующих автономно патримониальных сетей. Такие патримониальные сети подчинялись в целом требованиям и указаниям большевистского центра, но действовали при этом зачастую в разнобой, не согласовывая действия друг с другом, и даже враждуя, поскольку и большевистский центр вовсе не был един.

Каждый партийно-советский деятель, оказавшийся на вершине власти, назначал на должности или согласовывал назначения на них люмпен-пролетариев нижестоящих уровней власти, работал с ними, давал ценные указания и контролировал их работу, продвигал по службе. Такие назначенцы создавали собственные локальные патримониальные сети, примыкающие к сети вышестоящего патрона. Помощники и заместители такого советского лидера высшего уровня также формировали собственные межведомственные мелкие патримониальные сети, которые также вливались в сеть партийно-советского деятеля.

Так вокруг такого советского деятеля высшего уровня иерархии объединялись нижестоящие патримониальные сети, создавая вертикально интегрированные и горизонтально распределённые сети причудливой конфигурации. Такие сети формировали собственные отношения к тем или иным идеологическим вопросам и, что ещё более важно, — собственные ценности и нормы. Эти ценности и нормы были крайне примитивными, поскольку люмпен-пролетарии даже высшего уровня иерархии по своей сути являются людьми с очень бедными и скудными знаниями, с ущербным и слаборазвитым мировоззрением. Они были социально близки к другим группам люмпенов, например к криминалитету, и поэтому в поведении патримониальных сетей люмпен-пролетариев во власти и криминальных группировок много сходного.

В таком сходстве норм и ценностей в уголовной среде и в партийно-советской среде нет ничего удивительного – они социально близкие. Поэтому люмпен-пролетарии бандитскими методами правили страной, а люмпен-криминал бандитствовал на её просторах.

За каждым из государственных деятелей новой советской России — Троцким, Сталиным, Зиновьевым и Каменевым и др., — всегда находилась разветвлённая группа партийных и советских чиновников, обязанная своему патрону теми благами и привилегиями, до которых она дорвалась, заняв соответствующие должности. И принадлежность к этой патримониальной бюрократии обеспечивалось не квалификацией или преданностью большевистским идеалам, а личной близостью к очередному вождю и преданностью ему лично. Эти патримониальные сети после смерти Ленина начали конкурировать друг с другом за власть и ресурсы. И уже к концу 20-х годов ХХ века эта борьба между ними началась вестись уже не за «кусок хлеба», а за саму жизнь.

Начались в Советской России массовые «чистки» советских и партийных работников по принципу принадлежности к той или иной оппозиции. Понять смысл такой массовой «чистки» и жестокость методов этой чистки невозможно с позиций общегосударственных или политических. Да и с позиций общечеловеческих это тоже не понятно. Но всё становится на свои места, если понять, что борьба шла не по идеологическим мотивам, а прикрываясь ими — боролись друг с другом патримониальные кланы за власть и обладание ресурсами страны.

Ленин, обладавший несомненной харизмой и высшим авторитетом, «цементировал» отношения между кланами и не допускал открытых «разборок» между ними. Из окружавших его соратников наибольшим политическим весом и харизмой обладал Л.Троцкий. Другие члены ЦК и СНК были весьма посредственными личностями. Г.Зиновьев, многие предыдущие годы бывший ближайшим другом В.Ленина и ближайшим его учеником, по отзывам знавших его людей, был слабохарактерным человеком. Л.Каменев был медлительным и не решительным. Н.Бухарин тем более не был ни руководителем, ни организатором. Сталин из всей «ленинской когорты» был самым упрямым и решительным, но его теоретическая подготовка была столь низкой, а авторитет среди старых большевиков столь невелик, что все 20-е годы он и не претендовал на роль «вождя», а занимался бюрократией и кадровыми вопросами.

За каждым из них сформировалась собственная патримониальная партийно-советская сеть, включавшая в себя и силовиков.

После смерти Ленина борьба развернулась именно между этими патримониальными сетями, сильнейшей из которых была сеть Троцкого. Только объединив свои ресурсы, патримониальные кланы Зиновьева, Каменева и Сталина при поддержке менее многочисленных сетей Бухарина и Рыкова, смогли в итоге к концу 20-х годов одолеть патримониальную сеть Троцкого. Вот тогда-то и началась активная «чистка» — представители троцкистской патримониальной сети изгонялись из власти и из партии, а в последующем и вовсе уничтожались. И делалось это вовсе не по политическим соображениям или из-за наличия враждебной советскому строю идеологии — это была борьба одних люмпен-пролетариев во власти с другими люмпен-пролетариями во власти за доступ к экономическим и социальным ресурсам. Победители получали льготы и привилегии, проигравшие лишались всего, а зачастую свободы и даже жизни.

После расправы с патримониальной сетью Троцкого, которая вылилась в массовые чистки и аресты люмпен-пролетариев, занимавших разные должности во властных структурах, патримониальная сеть Сталина принялась уничтожать другие патримониальные сети: вначале Зиновьева и Каменева, а затем – Бухарина, Рыкова и Томского. По сути – это были бандитские разборки людей малокультурных и не интеллигентных (а откуда этому взяться у люмпен-пролетариев?), использующих самые разнообразные методы уничтожения противников – от простого передёргивания фактов, до голословных утверждений во вредительстве и шпионаже. Прочитайте стенограммы разных заседаний, пленумов и других сборищ, где осуществлялись такие разборки. Они доступны каждому желающему и каждый может убедиться в том, что и по форме, и по содержанию это была классическая криминальная «разборка паханов» над отщепенцами – «суками».

Победив все остальные патримониальные сети в партийно-советской власти, сталинское Политбюро взяло курс на сворачивание нэпа и возвращение к тем принципам построения социалистического общества, которые излагал до 1921 года В.И. Ленин, и которые полностью разделял И.В. Сталин и его окружение.

Ленин писал, что социализм возможен только тогда, когда в СССР будет много рабочих и мало крестьян, поскольку любой крестьянин — собственник и поэтому он не может разделять социалистических идей.

Сталин, понимая эту мысль просто, решил любой ценой создать в стране массу рабочих и уничтожить частную собственность на средства производства в деревне! И помогали ему в этом миллионы люмпен-пролетариев, сидевшие в партийно-советских органах власти, в Красной Армии и  в НКВД, в судах и в прокуратуре.

Реализуя ленинский план построения социализма и превращения крестьян в «работников» было принято судьбоносное решение: кулаков из деревень повыгонять, а всех остальных объединить в коллективные хозяйства, обобществив все имеющиеся на деревне производственные фонды – землю, скот, инвентарь.

О результатах коллективизации написано много исследований и я не буду повторять их вывод. Начался массовый голод, который изгнал из деревень миллионы крестьян. Они, не желая того, стали в городах люмпен-пролетариатом, готовым за кусок хлеба на всё. Они брались за любую работу, жили в бараках или землянках и не чаяли — как им выжить.

В начале 1930-х годов в СССР количество люмпен-пролетариев сравнялось с их количеством, которое было в 1917 году. А поскольку параллельно с коллективизацией Сталин затеял индустриализацию, то эти люди отправились на «стройки первой пятилетки» и стали пролетариями (число строителей в 1932 году возросло в 4 раза по сравнению с 1928 годом).

Для финансирования масштабных строек нужны были деньги, а их в бюджете не было. Поскольку возражать сталинскому Политбюро, состоявшему из люмпен-пролетариев первой волны, было не кому — альтернативные партийно-советские патримониальные сети были уничтожены, то по указанию Сталина и Политбюро советское Правительство начало массово печатать деньги.

Товаров, которые можно было бы купить на эти деньги, в стране не было – сельское хозяйство резко снижало объёмы производства. Существенно усилилась инфляция и товарный голод. Деньги в советской экономике первой пятилетки, как и во времена «Военного коммунизма», отошли на задний план, а распределение основных товаров происходило по карточкам. Для столь масштабного строительства в стране не хватало строительных материалов и строительной техники. Поэтому уже к третьему году пятилетки на 1 июля 1931 года из 1659 крупных строек было приостановлено 613 строек (чуть меньше 40%).

Рост объектов крупного промышленного строительства привёл к росту потребности в чиновниках, партийно-советских работниках и силовиках. Этот спрос удовлетворялся за счёт новой волны люмпен-пролетариев из деревни, которые год — другой поработали на стройке, получили комсомольские или партийные билеты и с радостью заняли нижние этажи властной пирамиды сталинской патримониальной системы власти.